Истории из жизни
MAX ·
Ухажер (41 год) принес на свидание один вялый тюльпан и сказал, что проверяет мою меркантильность. Я оплатила счет и ушла в закат
К своим сорока с небольшим годам я вывела для себя абсолютно железобетонное, не подлежащее обжалованию правило: если взрослый, половозрелый мужчина в анкете на сайте знакомств или в первых сообщениях начинает слишком часто, с надрывом и болью в голосе употреблять слово «меркантильность» — нужно немедленно, не тратя ни секунды драгоценного времени, нажимать кнопку «Заблокировать»
Но, к сожалению, мой врожденный исследовательский интерес, помноженный на дипломатичность, периодически дает сбои. Мой внутренний антрополог иногда берет верх над здравым смыслом, требуя досмотреть эту комедию абсурда до конца.
С Игорем мы совпали в популярном приложении для знакомств в начале прохладного, ветреного ноября. Мужчине шел сорок второй год. На фотографиях он представал в образе сурового, познавшего жизнь философа: взгляд с прищуром направлен куда-то вдаль, за горизонт, на плечах — свитер крупной вязки, руки задумчиво скрещены на груди. В графе «О себе» у него красовался целый манифест, достойный трибуны ООН: «Устал от фальшивых, пустых кукол с накачанными губами и запросами принцесс. Ищу настоящую, глубокую, искреннюю женщину. Ту, которая готова идти за своим мужчиной хоть на край света, ту, с которой можно часами гулять под дождем, держась за руки, а не сидеть в пафосных ресторанах, подсчитывая стоимость устриц. Ищу родную душу, а не пылесос для моего кошелька».
Мне, как женщине взрослой, самозанятой, давно выстроившей свой стабильный бизнес и привыкшей обеспечивать свой комфорт самостоятельно, этот пламенный спич о пылесосах и устрицах показался слегка комичным. Обычно за такими громкими лозунгами скрывается не миллионер-романтик, уставший от охотниц за его капиталами, а банальный, закомплексованный жмот с пустой кредиткой, который панически боится, что женщина выпьет за его счет лишнюю чашку капучино.
Но в переписке Игорь оказался на удивление грамотным собеседником. Он сыпал цитатами Ремарка, рассуждал о творчестве Тарковского и, казалось, действительно интересовался моим внутренним миром.
Спустя неделю виртуальных бесед он торжественно пригласил меня на встречу.
Правда, первый тревожный звоночек, громко лязгнув, прозвенел еще на этапе согласования локации. Игорь настойчиво, с упорством носорога, предлагал встретиться «в парке у пруда», чтобы «подышать воздухом и послушать шуршание осенних листьев».
На улице, на минуточку, было плюс три градуса, пронизывающий ветер и противная, ледяная изморось.
— Игорь, — мягко, но непреклонно написала я ему. — Я очень люблю природу, но перспектива заработать воспаление легких на первом свидании в мои планы не входит. Давай встретимся в кофейне «Шоколадница» на набережной. Там тепло, уютно и варят отличный кофе на песке.
Игорь взял паузу минут на двадцать. Видимо, его внутренний калькулятор судорожно просчитывал финансовые риски этого мероприятия. В итоге он сухо, без смайликов ответил: «Хорошо. Я буду ждать тебя у входа в 19:00».
Я подготовилась к визиту со всей серьезностью женщины, которая уважает себя и ценит свое отражение в зеркале. Я надела свои любимые широкие шерстяные брюки идеального кроя, тонкий кашемировый джемпер цвета слоновой кости, накинула сверху элегантное верблюжье пальто и сделала легкую, небрежную салонную укладку. Пару капель дорогого, сложного селективного парфюма с нотками табака и ванили завершили образ. Я чувствовала себя превосходно, спокойно и уверенно.
Я припарковала свою машину за два квартала до кофейни, чтобы немного прогуляться, и подошла к ярко освещенному входу ровно без одной минуты семь.
Игорь уже стоял у стеклянных дверей.
Вживую он оказался чуть ниже ростом, сутулее и как-то… тусклее, чем на отретушированных фотографиях. На нем была надета куртка непонятного фасона, явно помнящая еще нулевые годы, и затертые джинсы. Но не его гардероб привлек мое внимание.
