Публикация от 5 мая 2026

— Здравствуй, Дима. Ты за Машей? Она спит. — Нет, я… я к тебе. Можно войти? Отец хотел что-то сказать, но Наташа тронула его за руку. — Проходи на кухню. Только тихо. Они сели друг напротив друга. Дима выглядел паршиво: щетина, покрасневшие глаза. И куда только делся тот лощеный мачо, который выставлял ее из квартиры? — Ну, рассказывай, — Наташа сложила руки на груди. — Что случилось? Не зря ведь пришел… — Наташ, не начинай, — он опустил голову. — Я совершил огромную ошибку, затмение какое-то нашло. Эта Лера… Она совсем другая оказалась. — Ой, неужели? — Наташа горько усмехнулась. — Не такая нежная и воздушная, когда дело дошло до быта? — Она постоянно требовала денег. Постоянно. И ее дети… Наташ, я не смог. Они все время орали, все время что-то ломали. Я приходил с работы, а там — хаос. И чужие пацаны меня ненавидят. Они меня «дядей» даже называть не хотели, только огрызались. — И ты решил, что свои — лучше? — Я понял, что только ты меня понимаешь, только с тобой мне было спокойно. Я выгнал ее, Наташ. Неделю назад выгнал. Квартира пустая, тишина такая, что уши закладывает. Я спать не могу. Все кажется, что ты на кухне возишься или Машка смеется. — Ты выгнал женщину с двумя детьми? — опешила Наташа. — Ты серьезно? Сначала нас вышвырнул, теперь их? — Она к бывшему мужу уехала, у нее есть куда идти! — Дима подался вперед, пытаясь поймать ее руку, но она отстранилась. — Наташка, прости меня. Пожалуйста. Я все осознал. Я дом в порядок привел, все вычистил. Новые шторы купил — такие, как ты хотела, изумрудные. Поедем домой? Прямо сейчас? — Домой? — Наташа медленно поднялась со стула. — У меня дома нет, меня из дома выгнали… — Ну я же извиняюсь! — Дима тоже вскочил. — Что мне, на колени встать? Да, я виноват. Я предатель. Но я люблю тебя! И Машу люблю! Я же отец! — Отец? — на кухню влетела мать Наташи. — Отец — это тот, кто защищает, а не тот, кто кусок души вырывает у собственного ребенка. Ты знаешь, как она плакала по ночам первые недели? Как она звала тебя? — Я все исправлю! — заорал Дима. — Мам, ну скажите ей! Я все сделаю. Машину поменяю, в отпуск поедем, куда она захочет! — Дим, уходи, — тихо сказала Наташа. — Просто уходи. — Ты не понимаешь… Я жить без вас не могу! — Нет, это ты не понимаешь, — мотнула головой Наташа. — Ты пришел не потому, что любишь нас… Ты пришел, потому что тебе стало неудобно. Потому что чужие дети оказались хуже, чем ты думал. Потому что в квартире женской руки нет… — Это неправда! — он схватил ее за плечи, заставляя повернуться. — Наташа, посмотри мне в глаза! Ты же любишь меня. Я знаю, что любишь… — Люблю, — честно ответила она. — И именно поэтому мне так тошно от твоего присутствия. — Дай мне шанс. Один шанс, Наташка! — Один шанс ты уже использовал. Когда выбирал между нами и Лерой. Иди, Дим. — Наташ… — Уходи, Дима. Ты кричишь, Маша проснется. Я не хочу, чтобы она тебя видела в таком состоянии. Да и меня тоже… Когда дверь за ним закрылась, Наташа сползла по стене на пол. Сил не осталось совсем. — Доченька, ты как? — мама присела рядом, погладив ее по волосам. — Не знаю, мам. Часть меня хочет закричать «вернись», собрать чемоданы и поехать в ту квартиру. А другая часть хочет вымыть руки с хлоркой после его прихода. — Сердце — оно ведь не камень, — вздохнула мать. — Но и не губка, чтобы все впитывать. Ты подумай хорошо. Не о нем — о себе и о Маше. Наташа закрыла глаза. Перед ней стоял выбор, который казался невозможным. Простить — значило навсегда оставить в душе страх, что завтра появится новая Лера, а не простить — значило лишить дочь отца, а себя — человека, с которым было связано столько хорошего. Дима продолжал приходить. Он приносил огромные букеты, дорогие игрушки, пытался караулить Наташу у офиса. Он клялся в вечной верности, рыдал, обещал переписать на нее квартиру. Но каждый раз, когда он открывал рот, Наташа слышала не слова любви, а отзвук той фразы: — Выбрось эти игрушки, они мешают. Его злило, что прощение не наступает мгновенно, и Наташа это видела.