Истории из жизни
MAX ·
— Ну, в смысле у семьи есть место, где можно собраться…
— Это не у семьи. Это у меня.
— Ася, ну не будь такой…
— Какой?
Лариса замолчала. Потом сказала — обиженно, как умела только она:
— Эгоисткой.
— Лариса, — сказала она, — позвони всем, кто планировал приехать на Дашин день рождения. И вообще всем, кто планировал приехать в ближайшее время. Скажи, что дача закрыта.
— Что значит закрыта?
— Для гостей. Закрыта для гостей.
Молчание.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Они приехали все вместе — в субботу, большой делегацией. Лариса с Витькой. Даша с каким-то молчаливым молодым человеком. Гена и Паша с жёнами. Видимо, рассчитывали, что Ася смягчится при виде живых людей, что коллективное присутствие родни подействует как-то умиротворяюще.
Ася встретила их у калитки. В руках у неё была чашка кофе.
— Ась, мы поговорить, — начала Лариса.
— Хорошо. Говорите.
— Ну… — Лариса оглянулась на остальных, ища поддержки. — Мы считаем, что ты ведёшь себя… не по-родственному. У нас теперь есть место, где можно нормально отдохнуть. И ты вместо того, чтобы радоваться, что можешь помочь семье…
— Лариса, — перебила её Ася. — Я купила этот дом и этот участок на деньги от продажи своей квартиры. Не нашей квартиры. Своей. Я сделала в нём ремонт. Я ухаживаю за садом. Я плачу за воду, за свет, налог на имущество.
— Мы понимаем, — встрял Витька. — Но по-человечески…
— По-человечески — это вот что, — сказала Ася, и голос её не дрогнул ни разу. — Вы приезжаете — хорошо, я рада. Но вы приезжаете как гости, а не как хозяева. Вы спрашиваете, а не ставите перед фактом. И вы не просите меня уйти из собственного дома, чтобы вам было удобнее.
— Никто тебя не просил уходить навсегда, — сказала Даша, скрестив руки. — Просто на два дня.
— Послушайте. — Ася поставила чашку на столбик забора. — Я очень хорошо к вам отношусь. Правда. Но вы, кажется, что-то перепутали. У меня тут не турбаза. Все на выход.
Тишина была такой плотной, что в ней слышно было, как жужжит шмель где-то в розах.
— Ты серьёзно? — спросила Лариса тихо.
— Абсолютно серьёзно.
— Ась, ну это… — начал Гена.
— Гена, — Ася посмотрела на него спокойно. — Пожалуйста, не надо.
Они уходили молча. Лариса — с видом человека, получившего незаслуженную пощёчину. Даша — нарочито безразлично, как умеют только обиженные молодые люди. Витька сплюнул в сторону, что должно было означать презрение, но вышло просто неловко. Гена и Паша переглянулись и пожали плечами.
Ася стояла у калитки и смотрела, как они рассаживаются по машинам. Сердце у неё билось чуть быстрее, чем обычно. Но руки не дрожали.
Вечером она сидела на веранде. Фунтик занял своё законное место в качалке — она уже починила перекладину. Солнце садилось за лесом, и небо стало цвета спелого абрикоса.
Телефон молчал. Никто не звонил — ни чтобы примириться, ни чтобы возобновить спор. Ася и не ждала. Она смотрела на сад, в котором снова было тихо.
Она ждала, что будет чувствовать вину. Или тоску. Или хотя бы сомнение. Но не чувствовала ничего из этого.
Она думала о Зинаиде Петровне и её загадочной улыбке. «Пока дача не появилась».
Надо будет как-нибудь зайти к ней и рассказать историю. Зинаида Петровна поймёт.
На следующий день позвонила Катя.
— Мам, ты как?
— Хорошо. Очень хорошо.
— Маша говорит, что мы можем на следующей неделе приехать. Если ты не против. Просто посидеть.
Ася почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.
— Приезжайте, — сказала она. — Я очень рада.
— Не помешаем?
Она улыбнулась. Посмотрела на сад, на розы, на кота в качалке, на пруд, который блестел вдали за деревьями.
— Нет, — сказала она. — Вы — нет.
Они приехали в пятницу вечером. Катя привезла вино и сыр. Маша привезла смешные истории из своих поездок и фотографии, которые долго листали втроём за столом на веранде.
