Истории из жизни
MAX ·
— Куда мы едем? — спросила Надежда.
— В безопасное место.
— У него везде люди. Он найдёт.
— Не найдёт, — сказал я. — Потому что мы поедем не туда, куда он будет смотреть.
Я вытащил телефон, набрал Глеба.
— Глеб, план «Б». Встречаемся на точке «Лесная». И прихвати то, о чём я просил.
— Понял, — ответил Глеб и отключился.
Дождь усилился. «Зверь» летел по мокрой трассе, оставляя за собой шлейф брызг. Надежда смотрела в боковое зеркало — не преследуют ли. Я смотрел вперёд. Там, за поворотом, начинался лес. Старый, глухой, где нет ни камер, ни ментов, ни депутатов. Только мы и правда.
Точка «Лесная» оказалась бывшей турбазой — два деревянных домика у озера, полуразрушенных, заросших крапивой. Глеб уже был там. Он стоял у крыльца — высокий, седой, с таким же, как у меня, взглядом человека, который видел слишком много смертей.
— Боря, — он обнял меня. Крепко, по-мужски. — Рад, что ты жив.
— Взаимно. Где люди?
— Внутри. Трое. Лучшие.
Мы зашли в дом. Внутри — нары, печка-буржуйка, запах сырости и керосина. За столом сидели трое. Я узнал их всех. Молодые, но уже с той печатью, которую ставит только война. Андрей — снайпер, тихий, незаметный. Сергей — связист, гений по части прослушки. И Владимир — бывший спецназовец, два метра ростом, с руками, которые ломали чужие судьбы.
— Знакомьтесь, — сказал Глеб. — Это Надежда. Работаем на неё.
Короткие кивки. Без лишних слов. Ветераны понимают друг друга с полуслова.
— Что известно об объекте? — спросил Андрей, доставая блокнот.
Я рассказал всё. Досье, которое собирал шесть часов в квартире Шувалова: связи, схемы коррупции, имена чиновников, номера счетов в зарубежных банках, данные о нелегальном оружии. Владимир слушал молча, потом спросил:
— Какова цель? Уничтожить? Запугать? Передать в СК?
— Цель, — сказал я, — вытащить его на чистую воду. Чтобы он ответил за всё. По закону.
— По закону? — усмехнулся Владимир. — Боря, он купил этот закон.
— Значит, заставим закон работать. У нас есть свидетель — Надежда. Есть записи с камер, которые я вытащил из его сервера. Есть показания других женщин. Я нашёл троих в Зареченске. Они согласились дать показания.
— И кто поведёт дело? Местные мусора? Они все его.
— Не местные. Я договорился с управлением СК по Тверской области. Старый знакомый, генерал Суровцев. Он не продаётся.
Глеб присвистнул.
— Суровцев? Тот самый, который посадил банду «Чёрные ястребы»?
— Тот самый. Он согласился взять дело, если мы предоставим неопровержимые доказательства. А мы предоставим.
Следующие три дня мы работали как часы. Андрей установил наблюдение за офисом Шувалова — фиксировал каждого, кто входил и выходил. Сергей подключился к его телефону (старый армейский навык, который не ржавеет). Владимир охранял Надежду — и свидетелей, которых мы тайно вывезли из Зареченска.
Я координировал. Я сидел у печки, пил горький чай и собирал пазл. С каждой новой деталью картина становилась страшнее. Кирилл Шувалов не просто бил жену. Он организовывал поставки оружия из Донбасса, отмывал деньги через строительные контракты, прикрывал бордели и подпольные казино. Его «благотворительный фонд» был прачечной. Его депутатский мандат — щитом.
На четвёртый день случилось то, чего я боялся. Сергей перехватил звонок: Шувалов узнал, что свидетели исчезли. Он был в ярости. Он дал приказ своим людям — найти их любой ценой. И меня. Меня — особенно.
— У нас мало времени, — сказал я Глебу. — Суровцев должен приехать сегодня.
— Он уже в пути. Будет через четыре часа.
— Четыре часа. — Я посмотрел на часы. — Долго.
— Боря, мы выдержим.
— Выдержим.
Они пришли в полночь. Восемь человек. В камуфляже, с автоматами. Частная военная компания, нанятая Шуваловым. Настоящие профессионалы — не те амбали, что стояли у подъезда. Мы заметили их за километр — тепловизор Андрея сработал как надо.
— Есть контакт, — сказал Андрей. — Четверо с юга, четверо с севера. Идут цепью.
— Владимир, Надежду в подвал. Сергей, глушилки на максимум. Андрей — работай по ногам.
