Истории из жизни
MAX ·
Все в деревне были в шоке , когда 70-летний старик на своём старом мотоцикле привёз домой женщину, которая была моложе его на сорок лет, и представил её всем как свою жену
Но уже через несколько дней произошло то, от чего вся деревня снова оказалась в шоке.
Все в деревне были в шоке в тот день, когда по пыльной дороге со стороны трассы вдруг раздался знакомый, но давно забытый звук старого мотоцикла. Люди начали выглядывать из калиток, кто-то остановился у колодца, а баба Нина даже отложила ведро, потому что узнала этот дребезжащий мотор.
Это был старик Степан.
Ему уже исполнилось семьдесят. После смерти жены он почти ни с кем не разговаривал, ходил в одном и том же старом пиджаке и годами откладывал даже самые простые дела. Крыша его дома протекала каждую весну, забор перекосился, а огород зарос бурьяном.
Но в тот день больше всего всех удивило не то, что Степан вдруг снова выехал на своём старом мотоцикле.
Позади него сидела женщина.
Она была лет тридцати, в голубом платье с ромашками, и держалась за старика так, будто это было совершенно обычное дело. Мотоцикл ехал медленно, иногда чихал, а иногда они вообще толкали его ногами, потому что двигатель, кажется, больше не хотел работать.
Когда они остановились у двора Степана, у соседних заборов уже собралась целая компания.
— Господи, да он с ума сошёл… — тихо сказала баба Нина.
— Это что, внучка? — спросил дед Коля.
Но Степан, будто ничего не замечая, снял шлем, помог женщине слезть с мотоцикла и совершенно спокойно сказал:
— Знакомьтесь. Это Лена. Моя жена.
На несколько секунд во всей улице стало так тихо, что даже курицы перестали кудахтать. А потом начался шёпот.
Кто-то смеялся, кто-то качал головой, а некоторые откровенно говорили, что старик после смерти своей жены окончательно потерял рассудок.
— Да она же моложе его на сорок лет!
— Наверное, деньги ищет.
— Посмотрим, сколько она тут продержится.
Лена всё это слышала. Но она только спокойно улыбалась и здоровалась со всеми, будто ничего необычного не происходило.
Но через несколько дней все в деревне были в шоке, увидев, что творится в доме старика и что делает его новая жена..
На третий день соседи, привыкшие к тишине и запустению во дворе Степана, проснулись от странного звука. Это был не мотоцикл. Это был звонкий, молодой смех, которого в этих краях не слышали уже лет десять.
А потом началось невообразимое.
К обеду баба Нина, выглянув за забор, чуть не выронила кружку. Крыша дома Степана, которая протекала последние пять лет, была аккуратно залатана новым шифером. Забор, ещё вчера клонившийся к земле, стоял ровно, будто его только вчера поставили. А в огороде, который давно превратился в поле для крапивы, работали две фигуры: Степан, скинувший свой вечный старый пиджак, и Лена в джинсах и растянутой футболке.
Они не просто работали — они делали это так, будто играли. Степан копал, а Лена подавала ему рассаду, при этом что-то громко рассказывала и смеялась. И он, старый молчун, улыбался в ответ. Улыбался так, что у бабы Нины защипало в глазах.
Но это было только начало.
На четвёртый день из глухого сарая, который все считали просто рухлядью, выехал тот самый мотоцикл. Только теперь он не чихал, не дымил и не кашлял. Он *пел*. Двигатель работал как часы. Лена, закатав рукава и с маслом на щеке, сидела на корточках с гаечным ключом, пока Степан гордо крутил ручку газа.
— Она что, ещё и мотористка? — выдохнул дед Коля, наблюдая из-за кустов сирени.
— Какая мотористка, — прошептала продавщица Зина. — Вы посмотрите, что она в доме сделала.
И действительно, вечером того же дня в окнах дома Степана загорелся свет во всех комнатах сразу, включая ту, где лампочка перегорела ещё при Брежневе. Через открытую форточку пахло не привычным борщом с капустой, а чем-то невероятным — корицей, апельсинами и свежей выпечкой.
Но главный шок случился на пятый день.
