Публикация от 30 апреля 2026

Я же мать, я имею право. — Коля, ну сколько можно тебя ждать? Он опять не включается! Бросай все и дуй домой, я уже третий час в стену смотрю! — завыла трубка голосом матери. — Мама, я на работе. Ты же знаешь, у меня сегодня тяжелый день. У меня совещание через десять минут, люди уже в переговорной сидят, — Николай прижал телефон к уху плечом, хватая папку с документами. — Вечером? Ты издеваешься? — тон матери мгновенно изменился. — Я должна сидеть в тишине весь день? У меня давление, Коля, мне нужно отвлечься, а этот ящик будто издевается надо мной! Черный экран и какая-то надпись на английском. Ты специально купил такую сложную модель, чтобы я лишний раз тебя просила? Чтобы я чувствовала себя глу…пой ста.рух..ой? — Я купил самый простой телевизор, мама. Нажми на кнопку «вкл» на пульте, она красная. Большая. Посередине. Ты пробовала ее нажать? — Ты за кого меня принимаешь? Конечно, я нажимала! И ничего не происходит. Вот видишь! Ты уже повышаешь на меня голос. А я просто попросила сына о помощи. Родная мать просит, а в ответ — одни упреки и поучения. Ты же знаешь, я в этой технике ничего не смыслю. И с этими бумагами из пенсионного… Ты их посмотрел? Я же вчера тебе их на стол положила. — Мама, я все посмотрю вечером. Пожалуйста, дай мне поработать. Мне нужно идти, люди ждут. — Ну конечно, работа. Всегда работа и коллеги важнее матери. Друзья важнее матери. Все важнее! А мать — на последнем месте! Ладно, иди, занимайся своими очень важными делами. А я как-нибудь сама… Если сердце выдержит это издевательство. Я ведь сегодня даже таблетки не пила, так расстроилась. Мать бросила трубку. После работы он все равно поехал к ней. Не потому, что соскучился, и даже не потому, что всерьез испугался за ее давление. Он знал: не поехать — значит обречь себя на три дня бесконечных сообщений в мессенджерах о «неблагодарных детях», «черствых сердцах» и подробных описаниях симптомов скорого инфаркта. Ему было проще потратить час времени, чем неделю восстанавливать нервную систему. Подъехав к старому сталинскому дому с высокими потолками и пафосными арками, Николай долго сидел в машине, не решаясь подняться. Когда он вошел в квартиру, мать сидела в своем любимом кресле. — Пришел все-таки? — бросила она, не отрывая взгляда от настенных часов. — Мог бы и не торопиться. Я уже привыкла, что в этом доме мои просьбы — пустой звук. Пульт на тумбочке. Я уже все перепробовала, телевизор не работает! Николай молча прошел к телевизору. Разобрался быстро — мать просто нажала кнопку смены входа и перевела аппарат в другой режим. — Все, работает, — тихо сказал он, кладя пульт на место. — Ты просто сбила настройки входа. — Ой, ну конечно, у тебя-то все работает! — она недовольно поморщилась. — Мастер пришел, пальцем щелкнул — и вуаля. А мать три часа мучилась. Ладно, сядь хоть. Или ты опять «на пять минут»? — Мама, я действительно устал. Давай к делу. Что там с квитанциями? — А теперь посмотри эти бумажки. Они там что-то напутали с перерасчетом за отопление. Я ходила в этот их расчетный центр, но там сидят одни хамки, Николай. Ничего не объяснили, только бумажками своими трясли и в компьютер тыкали. Мол, «женщина, идите, у нас обед». Ты представляешь? Мне — «женщина»! — Мама, я могу просто оплатить все онлайн, — Николай присел на самый край дивана. — Не нужно никуда ходить и ни с кем ругаться. Дай мне квитанцию, я сфотографирую и закрою вопрос. — Нет уж, ты разберись! — Ольга Станиславовна пристукнула ладонью по подлокотнику. — Почему я должна переплачивать? Тебе деньги легко достаются, ты их не считаешь, а я каждую копейку на учете держу. Тебе просто лень вникнуть в мои проблемы. Тебе проще откупиться, чем пойти и защитить честь матери. — Защитить честь в ЖЭКе из-за пятисот рублей? — Николай не выдержал и горько усмехнулся. — Тебе не кажется, что это слишком энергозатратно? — Ерунда, значит? Пятьсот рублей для тебя — ерунда? Знаешь, Николай… Иногда мне кажется, что ты только и ждешь, когда я перестану тебя беспокоить.