Публикация от 28 апреля 2026

Мальчишка не поднял головы. Никита заметил, что у него дрожат губы – то ли от холода, толи от слез. – Я сегодня хотел разобраться с этой жизнью, – сказал Дима вдруг. Голос глухой, ровный, будто он сто раз прокрутил эти слова в голове. – Шел к мосту. А тут табличка. «Обниму бесплатно». Я остановился. Думал: последний раз, что ли, кто-то меня обнимет. Никита похолодел. – В школе травят, – продолжал Дима. – Родителям сказать не могу, они не поймут. Друзей нет. Я думал, никому нет дела. Он поднял голову. Глаза красные, но сухие. – А он обнял, – сказал Дима, кивнув на Сергея. – И сказал: «Держись». Я не знаю, почему, но мне полегчало. Никита смотрел на подростка, на его тонкую шею, на сжатые кулаки, на то, как он старается выглядеть взрослым, хотя внутри у него сейчас все разрывается. И вдруг вспомнил себя. Двадцать семь, съемная комната, увольнение, некому сказать «мне плохо». – Дима, – сказал Никита. – А ты знаешь, почему Сергей Иванович стоит здесь с табличкой? Мальчишка мотнул головой. – У него сын погиб. Лет десять назад. Тоже молодой. И Сергей Иванович решил: если он не может обнять своего сына, он будет обнимать чужих. Чтобы никому не было так одиноко, как ему. Дима перевел взгляд на Сергея. Тот сидел, не отводя глаз, и кивал. – А ты можешь прийти сюда завтра, – продолжал Никита. – И послезавтра. И всегда, когда будет тяжело. Я тоже прихожу, когда тяжело. – Ты? – удивился Дима. –Ты же взрослый. – Взрослые тоже бывают одинокими, и слабыми, — сказал Никита. – Просто мы лучше умеем это скрывать. Они посидели втроем на скамейке. Никита сбегал в круглосуточный магазин, купил чай в стаканчиках и булочки. Дима пил чай, грея руки о стакан, и постепенно перестал дрожать. Сергей рассказывал про Андрея: какой он был, что любил, как строил планы. Никита смотрел на них – на мужчину, который три года выходит на бульвар, чтобы обнимать чужих людей, и на подростка, который сегодня хотел совершить самое страшное в жизни, но остановился перед табличкой, – и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Он отвез Диму домой. Договорились, что завтра встретятся снова. А сам всю ночь не спал. Думал. Наутро зашел в хозяйственный магазин, купил лист картона и фломастер. Написал аккуратно: «Обниму бесплатно. Выслушаю». Вечером он пришел на бульвар. Сергей уже сидел на своем месте. Увидел картонку, поднял бровь. – Решил составить конкуренцию? – Решил помочь, – ответил Никита. – Если вы не против. Сергей помолчал, потом улыбнулся и подвинулся, освобождая место на скамейке. – Садись. Только не мерзни. Декабрь все-таки. Они сидели рядом, два мужчины с табличками. Первые полчаса никто не подходил. Потом остановилась женщина, посмотрела на них, улыбнулась и пошла дальше. Потом парень с большими сумками, спросил: «Это розыгрыш?» Никита сказал: «Нет». Парень пожал плечами и ушел. А потом пришел Дима. С рюкзаком, с красными от холода щеками, но с каким-то другим выражением лица. Не потерянным. – Я тоже хочу, – сказал он, кивая на таблички. – Что – хочешь? – спросил Сергей. – Стоять с вами. Ну, не обнимать, это я пока не умею. Но просто сидеть. Чтобы люди видели: вы не один, есть еще кто-то. Никита переглянулся с Сергеем. Тот кивнул. – Садись, Дима. Места хватит. Они сидели втроем. Прохожие оглядывались, кто-то улыбался, кто-то отворачивался. А к восьми вечера к ним подошел мужчина в рабочей форме, с уставшим лицом, и спросил: – Это правда, бесплатно? – Правда, – сказал Сергей. – Тогда я сяду, если можно. Смену закончил, домой идти не хочется. Никита подвинулся. Мужчина сел. Помолчал. Потом спросил: – А вы что, каждый день тут? – Каждый, – ответил Сергей. – А зачем? Сергей посмотрел на Никиту. Никита посмотрел на Диму. Дима улыбнулся – впервые за этот вечер. – Чтобы никто не чувствовал себя одиноким, – сказал он. Мужчина хмыкнул, полез в карман за сигаретой, но не закурил. Просто сидел и смотрел на заснеженный бульвар.