Публикация от 28 апреля 2026

— Оксана, так нельзя! Не будь эгоисткой! — уговаривала мать. — Я ни за что этого не сделаю, считай меня, кем хочешь, — твёрдо произнесла Оксана. — Ты мне больше не дочь, — произнесла мать с такой злобой, что Оксане стало не по себе. Но она всё равно не собиралась менять своего решения. В конце концов, это её жизнь, и она не позволит кому-либо превратить её в кошмар, даже родной матери, которая вот уже целый месяц упрашивает, угрожает, давит на жалость и напоминает о чувстве долга. *** — Наверное на нашей семье лежит какое-то проклятье, — тихо проговорила Оксана. — Ну что ты, не стоит так думать, глупости всё это, я в подобное не верю, — сказала коллега и подруга Оксаны, Зоя. Она конечно же, заметила, что её недавняя подруга, хоть и была всегда молчалива, но в последний месяц ходит сама не своя. Оксана молчала, ничего не говорила. А спрашивать было неудобно. — Ну а как ещё думать, если всё так складывается? — Оксана посмотрела на Зою в упор, и та заметила у подруги круги под глазами. — Я уже спать перестала совсем, так, забываюсь немного, всю ночь верчусь с боку на бок, а там уже и утро, пора на работу вставать… И в голове всё крутятся слова матери, её уговоры, доводы, угрозы. — Так ты до невроза докатишься. — Уже… Знаешь, я просто не хочу быть козлом отпущения. Хочу просто жить нормально. Я что, не заслужила этого? — Прости, я не понимаю… — Конечно, не понимаешь, я сама не очень понимаю, но попробую тебе объяснить, — решительно проговорила Оксана и шумно выдохнув, захлопнула папку с документами, которую держала в руках. — Нашего папы не стало очень давно. Нелепый несчастный случай. Он просто мыл окно. И упал вниз. А квартира у нас находится на двенадцатом этаже. Мама всегда поручала мытьё окон отцу, потому что сама очень боялась высоты. Нас было у матери трое. Я — средняя, ещё старшая сестра Соня и младший братик Олежка, который был на десять лет меня младше. Он умер в младенчестве. У него был целый букет серьёзных заболеваний, он родился таким, и врачи сразу сказали, что долго он не проживёт. Он был настолько плох… Я была потрясена, плакала и жалела его, и думала, что мир несправедлив, если ни в чем не виноватый младенец так мучается. Бабушка со стороны матери, помню, меня старалась воспитывать в религиозном духе. И ей я как-то задала вопрос, что ж мол, такое творится-то в мире? За что Олежке так плохо, он же малыш ещё, где он успел нагрешить? А она сказала, что я ничего не понимаю, отругала меня и начала объяснять про какую-то вселенскую справедливость и высокий смысл страдания. Тогда я разочаровалась в Боге и больше никогда на эту тему ни с кем не разговаривала… Когда не стало отца девочек, Оксане было одиннадцать лет, а старшей её сестре Соне четырнадцать. Тамара Сергеевна, мать девочек, хорошо зарабатывала и денег им хватало. Кроме того, помогали бабушки с обеих сторон. — Через два года той бабушки, что учила меня религии, бабы Тони, не стало, — грустно сказала Оксана. — Она оставила матери квартиру, которую та стала сдавать. Мать говорила, что надо копить нам на учёбу, на свадьбу. Но сестра поступила в вуз сама, на бюджет. А потом расписалась с каким-то пареньком, который учился там же. Деньги на свадьбу не понадобились, они просто тихо сходили в загс. Жили у него. Мать подарила им немного денег, сказала, что она же все равно копила и хочет мол, помочь молодой семье. Всё вроде было хорошо. Прожила пара счастливо несколько лет. Однажды Соня объявила, что ждёт ребёнка. Тамара Сергеевна обрадовалась. Через некоторое время Оксана, которой к тому времени уже исполнилось двадцать, и она, так же как и когда-то сестра, поступила в тот же самый вуз и уже два года там училась, заметила, что мать вдруг стала часто ходить в церковь, а также стала много молиться дома. Оксана часто видела, как мать, стоя на коленях, что-то шепчет перед иконами, которые стояли в её комнате на тумбочке, и неистово крестится. Вид у матери был тревожный и обеспокоенный.