Истории из жизни
MAX ·
Марина смотрела на него, открыв рот. Я смотрела на обоих. Лёха — предатель? Лёха, который на нашей свадьбе гулял до утра, который с моим сыном в снежки играл?
— Ты поэтому молчал? — закричала я. — Думал, я тебя брошу, как он?
Андрей отвернулся к окну. Плечи затряслись.
Я подскочила к нему, развернула, влепила пощёчину. Потом ещё одну.
— Идиот! — орала я. — Три недели молчал! Я думала, ты умираешь! Рак думала, любовницу, всё перебрала! А ты… ты просто боялся, что я с тобой не справлюсь?
Он схватил мои руки, сжал.
— А ты бы справилась? — спросил он тихо. — Без денег, без работы, с предательством друга?
Я вырвала руки, отошла к столу. Трясущейся рукой взяла его кружку, выплеснула холодный чай в раковину. Налила свежий, горячий. Поставила перед ним.
— Слушай сюда, — сказала я жёстко. — Ты без работы не останешься. Ты руками такие вещи делаешь — любой мастер обзавидуется. Помнишь, ты соседям кухню собрал? Они до сих пор пироги носят. Откроешь свою мастерскую. Мебель, реставрация, декор. Это сейчас модно. Понял?
Он смотрел на меня, не мигая. Слёзы текли по щекам, но он их не замечал.
— Мастерскую? — переспросил сипло.
— Да. А этот Козловский… мы его ещё переживём. И Лёху переживём. Если очнётся — тогда решим, прощать или нет. А пока — пей чай и думай, сколько денег надо на аренду.
Марина тихо поднялась.
— Я пойду, — сказала она. — В больницу. Андрей… если Лёша очнётся… ты придёшь?
— Не знаю, — честно ответил он. — Время нужно.
Она кивнула и вышла. Мы остались вдвоём.
Андрей взял кружку. Руки дрожали, чай плескался через край.
— Прости, — сказал он.
— Заткнись, — ответила я. — Лучше иди веник возьми.
— Зачем?
— Вон, посмотри на пол.
Я кивнула на угол кухни. Там, у стены, валялись осколки. Моя любимая сахарница, мамин подарок, разбилась вдребезги. Должно быть, когда я влетела, задела локтем.
Андрей посмотрел на осколки, потом на меня. И вдруг улыбнулся. Криво, нервно, но улыбнулся.
— Мама же убьёт, — сказал он.
— Переживёт. Главное, что ты живой.
Ночью мы не спали. Сидели на кухне, считали деньги, спорили про станки и материалы. Под утро Андрей задремал, положив голову на стол. Я укрыла его пледом и сидела рядом, слушая, как за окном капает с крыш.
Мартовская капель. Начало весны. Начало новой жизни.
Где-то в реанимации лежал Лёха, и я не знала, сможем ли мы когда-нибудь смотреть ему в глаза. Но это будет потом. А сейчас я смотрела на спящего мужа, на его осунувшееся лицо, на седину в висках, и понимала: мы справимся. Обязательно справимся.
Я налила себе чай и улыбнулась. Впервые за три недели. За окном светало. Начинался новый день.
