На днях мы опять собрались у Аллы. Галина Ивановна пришла с новой фотографией: «Хочу такой же портрет, но в профиль, Люд, ты не найдёшь того художника?» Алла подавилась чаем, закашлялась. А я кивнула: «Конечно, Галина Ивановна. Для вас — всё что угодно».
Я смотрела, как Алла вытирает слёзы от кашля, и думала: вот она, благодарность. Не та, которую я ждала год назад. Другая. Настоящая. Я не кричала, не скандалила, не доказывала. Я просто подарила им то, что они заслужили. Каждому своё. Алке — вечное напоминание. Галине Ивановне — любовь и внимание. А себе — покой.
Иногда, просыпаясь ночью, я вспоминаю тот вечер на свадьбе, их смех, сервиз на столе среди конвертов. И мне становится тепло. Потому что теперь я знаю: у каждого сервиза есть свой срок. И у каждого терпения — тоже. Просто не все умеют ждать. А я умею.
Теперь Алка, когда встречает меня на семейных праздниках, целует в щёку и спрашивает с приторной улыбкой: «Как дела, Людочка?». И я знаю, что она ненавидит меня в эти секунды. Ненавидит тихо и безнадежно. Потому что ничего не может сделать. Портрет висит. Свекровь — моя лучшая подруга. А подарок, который она высмеяла, я забирать не стала. Сервиз с васильками стоит у них на кухне, в самом дальнем углу шкафа. Я видела, когда чай доставала. Пылится. Ну и пусть. Мне не жалко.
Главное я уже получила.
