Истории из жизни
MAX ·
«Подарка не жди — денег нет» — бросила мать на пороге, не взглянув на внучку
— Сразу предупреждаю: подарка не жди. Денег нет совсем, долги, сама понимаешь, — Ирина Викторовна переступила порог и начала снимать пальто, не посмотрев на дочь.
Не посмотрев на сверток в её руках.
Серафима стояла в коридоре и прижимала к груди трёхмесячную Варю. Девочка сопела, чуть причмокивала во сне. Сима ждала этого визита две недели.
— Мам, я тебя о подарках не просила, — тихо сказала она. — Я просила просто приехать. Посмотреть на внучку.
— Ну вот, приехали же, — отец, Геннадий Васильевич, протиснулся мимо жены и неловко похлопал дочь по плечу. — Не заводись, Симочка. Мать правду говорит, сейчас времена непростые.
Он уже тянулся к пальто жены — снять, повесить, расправить плечики.
Сима смотрела на это привычное движение и чувствовала что-то тупое, ноющее — как старая рана, которая так и не зажила до конца.
На кухне мать осмотрела стол с таким видом, словно пришла с проверкой.
Чистая скатерть. Вазочка с печеньем и карамельками. Чашки, сахарница, только что закипевший чайник.
— И вот ты так живёшь? — Ирина Викторовна поджала губы. — Сладости покупаешь? А мы на крупе сидим. Гена, скажи ей.
— Ну, не преувеличивай, мать, — отец виновато улыбнулся дочери. — Но правда, Сима, копейку надо беречь. Дом обустраиваем, там столько всего нужно…
— Дом, который купили после продажи дачи? — Сима поставила чашки на стол. — Той самой дачи, за которую мне обещали половину денег?
Тишина.
Родители переглянулись — быстро, почти незаметно. Но Сима этот взгляд знала наизусть.
Ту дачу она помнила с десяти лет.
Каждые выходные — прополка, полив, покраска забора. Каждое лето — две недели без выходных, потому что «огород сам себя не уберёт».
Перед самыми родами отец позвонил и сказал торжественно:
— Продаём дачу, Симочка. Половина твоя будет — как раз на роды и на первое время.
Она тогда поверила. Она всегда верила.
Родила. Позвонила матери из роддома — голос дрожал от усталости и счастья:
— Мам, я родила. Девочка, три четыреста.
— Ой, поздравляю, — голос в трубке звучал рассеянно. — Я тут в магазине стою. Хлеб подорожал, ты представляешь? На пять рублей. Ужас. Ты не жди, что я приеду — мне сейчас на проезд копить надо…
Она не приехала. Ни тогда, ни когда Варя попала в патологию. Ни разу за три месяца.
Вместо половины от продажи дачи Сима получила шесть тысяч рублей. И фразу: «Обстоятельства изменились, нам сейчас нужнее».
— Мы дали тебе шесть тысяч, — сказала мать, помешивая чай. — За это спасибо не слышу, между прочим.
— Спасибо, мам. Правда, — Сима опустилась на стул. — Но почему ты заходишь в мой дом и первым делом говоришь, что подарка нет? Я разве просила игрушки? Одежду? Коляску?
Я просто хотела, чтобы ты спросила: «Как ты, дочь?»
— Ой, началось! — Ирина Викторовна всплеснула руками. — Гормоны у неё! Ты о нас подумай. Машину взяли в кредит, платежи знаешь какие?
— Зачем вы брали машину за миллион, если вам есть нечего? — Сима посмотрела на отца.
Геннадий Васильевич изучал узор на обоях.
— Мать хотела. Удобно в город ездить. И вообще, Сима, не считай чужие деньги — это неприлично. Мы тебе ничего не должны. Ты взрослая, муж есть. Вот пусть он тебя и балует.
Сима почувствовала, как внутри что-то сжимается. То самое чувство, которое она помнила с детства: ты здесь лишняя со своими потребностями.
Невестка и свекровь — эти два слова часто противопоставляют друг другу. Принято считать, что именно свекровь — источник всех семейных бед.
Но в жизни Симы всё вышло наоборот.
Свекровь, Валентина Петровна, появилась вечером того же дня. Без предупреждения. Просто позвонила в дверь — и вошла с пирогом в руках и огромной упаковкой памперсов подмышкой.
— Симочка, ты чего такая бледная? — первым делом спросила она. — Случилось что?
— Родители были.
— Понятно, — Валентина Петровна не стала расспрашивать. Она просто взяла Варю на руки, ушла в спальню и тихо прикрыла дверь.
А Сима впервые за день спокойно выпила горячего чаю.
