Истории из жизни
MAX ·
Она встала и подошла к колыбельке Филиппа. Мальчик спал, поджав губы, — точь-в-точь как Уильям, когда сосредоточенно читает документы.
— Я заберу его сегодня, — сказала Кларисса спокойно. — Врачи уже в курсе. Я всё уладила.
У меня остановилось сердце.
— Что?
— Я сказала главврачу, что мы забираем ребёнка досрочно, по семейным обстоятельствам. Что ты не справляешься с двумя. Что у тебя послеродовая депрессия и ты опасна.
— Это ложь!
— Это забота о семье, — отрезала Кларисса. Она обернулась и посмотрела на меня с холодной, спокойной ненавистью. — Знаешь, Элеонора, я всегда знала, что ты нам не пара. Ты никто. Ты пустое место. Ты даже работать не можешь нормально. Ты просто приживалка.
Она протянула руку к Филиппу.
Всё дальнейшее произошло за секунду.
Я рванулась вперёд. Забыв о швах, о боли, о том, что только вчера меня вытащили с того света. Я вцепилась в руку Клариссы, оттаскивая её от сына.
— Не смейте! — закричала я. — Не трогайте его!
Кларисса отдёрнула руку, потеряла равновесие и вцепилась в спинку кровати, чтобы не упасть. Её лицо перекосилось от ярости.
— Ах ты тварь! — прошипела она.
И ударила меня.
Пощёчина была такой сильной, что у меня хрустнула шея. Голова мотнулась в сторону, я ударилась виском о металлический поручень кровати. В глазах взорвались искры.
Филипп проснулся и закричал. Фрейя, испугавшись брата, тоже заплакала.
— Ты ещё пожалеешь, — выдохнула Кларисса, поправляя причёску. — Я сейчас выйду отсюда, позвоню Уильяму, и он вышвырнет тебя на улицу. А дети останутся со мной. Потому что я — их семья. А ты…
Она замахнулась снова.
Но я уже не смотрела на неё.
Моя рука сама собой, на автомате, ударила по красной кнопке вызова персонала.
Код, который я запомнила ещё на экскурсии по роддому, когда мы с Уильямом выбирали палату.
CODE BLACK.
Не просто вызов медсестры. Тревога. Охрана. Угроза жизни.
Сирена взвыла где-то в коридоре.
Кларисса замерла.
— Что ты…
Дверь распахнулась через десять секунд.
В палату влетели четверо. Двое охранников в форме, медсестра и мужчина в строгом костюме — начальник службы безопасности центра, Виктор Прайс. Высокий, седой, с лицом человека, который видел всякое.
— Что здесь происходит? — резко спросил он.
Кларисса мгновенно переключилась. Её лицо стало испуганным, голос — дрожащим.
— Слава богу, вы пришли! — воскликнула она, прижимая руки к груди. — Эта женщина сошла с ума! Она пыталась ударить меня! Она опасна для детей!
Охранники перевели взгляд на меня.
Я сидела на кровати, прижимая руку к животу. Швы разошлись — я чувствовала тёплую влагу на простыне. Губа была разбита, по подбородку текла кровь.
Филипп надрывался в колыбельке.
Виктор Прайс переводил взгляд с меня на Клариссу, с Клариссы — на плачущих детей.
И вдруг он замер.
Его глаза остановились на моём лице. Он всмотрелся. Секунда. Другая.
И я увидела, как меняется его выражение.
Он узнал меня.
Не как «жену Уильяма Вэйна». Как судью Блэквуд.
Год назад я вела процесс по делу о халатности в частной клинике, где работал его племянник. Парня оклеветали, пытались посадить. Я разобралась. Я вынесла оправдательный приговор. Виктор Прайс тогда пришёл в суд, сидел в последнем ряду и плакал от облегчения. После заседания он подошёл ко мне и сказал: «Спасибо. Вы вернули мальчику жизнь».
Сейчас он смотрел на меня с ужасом и узнаванием.
— Господи… — выдохнул он.
— Вы слышите меня?! — закричала Кларисса. — Арестуйте её! Она психопатка! Она напала на меня! Я требую, чтобы…
— Замолчите, — сказал Виктор Прайс тихо, но так, что Кларисса осеклась.
Он подошёл ко мне.
— Вы в порядке? — спросил он.
Я покачала головой, зажимая живот рукой.
— Швы разошлись, — прошептала я.
Он повернулся к медсестре:
— Срочно хирурга в эту палату.
Потом к охранникам:
— Задержать эту женщину.
— Что?! — взвизгнула Кларисса. — Вы с ума сошли?! Я свекровь! Это мои внуки!
