Истории из жизни
MAX ·
Андрей пришёл домой около восьми. Она дождалась, пока он поужинает, пока Оксана уложит детей. Попросила сына зайти к ней. Он зашёл — уставший, в домашнем. Сел на стул.
— Мам, что-то случилось?
— Андрей, я хочу сказать тебе кое-что. Послушай внимательно, пожалуйста.
Он кивнул.
— Вы живёте у меня четыре месяца. Я не жалею, что согласилась — вы мои родные люди, дети мои внуки. Но четыре месяца — это не временно. Это жизнь. Моя жизнь, которой у меня сейчас нет.
— Мам, мы ищем...
— Андрей. Я сегодня слышала, как Оксана говорила подруге, что вам некуда торопиться. Что я одна и места много.
Андрей смотрел на неё.
— Я не обижаюсь на Оксану, — продолжила Нина Васильевна. — Она говорила это своей подруге, не мне. Но я услышала. И я поняла, что ждать больше нет смысла — вы не торопитесь, потому что незачем.
— Мам, это она просто так сказала...
— Андрей, я даю вам три недели. Через три недели вы съезжаете. Снимайте квартиру — дешевле, дальше от центра, меньше площадью. Я помогу с первым платежом, если надо. Но через три недели вы съезжаете.
Сын молчал.
— Это моя квартира, — сказала Нина Васильевна спокойно. — Я прожила в ней тридцать лет. Я имею право жить в ней так, как хочу.
— Мам, у нас дети, мы не можем просто...
— Андрей. Три недели.
Он ушёл. Она слышала, как он разговаривает с Оксаной на кухне — тихо, не разобрать слов. Потом тишина.
Оксана пришла к ней сама — через полчаса, постучалась, вошла. Лицо обиженное, но голос спокойный.
— Нина Васильевна, вы серьёзно?
— Серьёзно.
— Мы же семья. Куда нам за три недели...
— Оксана, вы искали квартиру четыре месяца. За три недели найдёте. — Нина Васильевна смотрела на невестку без злости. — Я не выгоняю вас на улицу. Я прошу вас жить отдельно. Это нормально.
— Вы обиделись, что я подруге сказала.
— Я услышала, что думает ваша семья о моей ситуации. Это полезно.
Оксана помолчала. Потом сказала — тихо, уже без обиды:
— Нам правда тяжело финансово.
— Я понимаю. Я сказала — помогу с первым взносом. Это моё последнее слово по этой теме.
Квартиру они нашли через десять дней. Не через три недели — варианты были, просто раньше не искали по-настоящему. Она была меньше, чем прежняя, дальше от центра, но отдельная.
Нина Васильевна помогла с первым платежом — как обещала, без разговоров. Переезжали в субботу, Андрей возил вещи на машине, Оксана паковала коробки. Кирюша ходил за бабушкой и говорил «ба» — он не понимал, что происходит.
Когда закрылась дверь, Нина Васильевна прошла по квартире. Детская кроватка уехала, игрушки собрали почти все — осталась одна машинка под диваном, Витина. Обои в коридоре с розовым пятном. Специи вернула на место сама, расставила всё, как было.
Поставила чайник. Достала голубую чашку — свою любимую. Налила чай, прошла в комнату, включила телевизор. Новости начинались через пять минут. Люся позвонила в среду.
— Нин, как ты? Уже съехали?
— Съехали.
— Ну и как?
— Хорошо. — Нина Васильевна помолчала. — Люся, приходи в следующую среду. Я пирог испеку.
— Приду. Веру позвать?
— Зови.
В воскресенье приехали внуки — Андрей привёз всех троих на три часа, погулять. Нина Васильевна сводила их в парк, купила мороженое, Кирюша размазал своё по куртке. Потом привела домой, покормила обедом.
Когда они уехали, квартира снова стала тихой. Нина Васильевна убрала со стола, помыла посуду. Нашла под столом Витину машинку — он, видимо, забыл.
Отдаст в следующее воскресенье. Внуки по воскресеньям — это было правильно. Она ждала их и радовалась, и когда они уезжали — тоже была рада. Обоим чувствам сразу, без вины. Соседка Клава спросила в лифте:
— Нин, дети съехали?
— Съехали.
— Скучаешь?
Нина Васильевна подумала честно.
— По внукам — да. По остальному — нет.
Клава засмеялась.
— Правильно, — сказала она.
Нина Васильевна вышла на своём этаже, достала ключи. Открыла дверь, вошла. В прихожей было тихо, пахло кофе — она варила с утра. На стене в коридоре розовое пятно от Кирюшиных художеств. Обои переклеит осенью. Андрей обещал помочь.
