Истории из жизни
MAX ·
Убирайся в свою деревню! — визжала свекровь.
Но она даже не могла представить, чем отплатит ей невестка через 7 лет.
Таисия стояла на сквозняке, судорожно запахивая тонкую куртку. На руках у нее ворочалась и кряхтела семимесячная Ника. Из соседней квартиры потянуло щами и едким запахом.
Из-за спины разъяренной Маргариты Львовны робко выглянул свекор. Иннокентий Павлович нервно поправлял сползающие очки и старался не смотреть невестке в глаза. Когда его жена отвернулась, чтобы с грохотом задвинуть щеколду на второй двери, он торопливо сунул в карман Таисии скомканные бумажки.
— Тая… ты поезжай, — забормотал он, пряча руки в карманы домашних брюк. — На такси хватит. Вадим вернется, я с ним поговорю. А пока… не зли ее.
Тяжелая металлическая дверь захлопнулась. Лязгнул замок. Таисия осталась одна на тускло освещенной площадке. Она присела на корточки, зажав сумку между колен, и попыталась укутать Нику поплотнее. Ребенок жалобно захныкал.
А ведь Вадим обещал ей совсем другую жизнь. Позапрошлым летом он приехал в их поселок к школьному приятелю, увидел Таю возле местного магазина и вцепился мертвой хваткой. Обаятельный, городской, с гладкой речью. Он рассказывал ей про рестораны, про набережные, возил на своей иномарке на речку. Тая сдалась. Бабушки — Евдокия и Глафира, вырастившие ее после того, как родителей не стало, — только головами качали, но перечить не стали.
Городская сказка закончилась на следующий день после скромной росписи. Квартира свекрови встретила Таисию запахом полироли для мебели и стерильной, пугающей чистотой. Маргарита Львовна, бывший главный бухгалтер строительного треста, установила армейские порядки.
Полотенца должны висеть строго по цветам. Чашки в сушилке — ручками вправо.
— Вы в своей глуши, может, и привыкли из одного корыта хлебать, а у нас приличный дом, — поджимала губы свекровь, наблюдая, как Тая чистит картошку. — Кожуру тоньше срезай. Транжира.
Тая молчала. Вставала в пять утра, намывала полы, гладила Вадиму стрелки на брюках, варила бульоны. Но когда родилась Ника, притворство закончилось. Девочка спала урывками, мучилась с животом. По ночам квартира наполнялась надрывным плачем.
Вадим продержался ровно месяц. Сначала он ушел спать на диван в зал, потом стал задерживаться на работе, ссылаясь на срочные отчеты. А в ноябре заявил, что уезжает в командировку на базу отдыха — налаживать связи с партнерами.
Связи он налаживал с Илоной, новенькой секретаршей из соседнего отдела. Тая узнала об этом случайно: Вадим забыл отключить синхронизацию планшета, который остался дома. На экране высветились фотографии с базы отдыха, где ее законный муж обнимал загорелую брюнетку.
Таисия позвонила ему. Меня всю колотило, язык онемел.
— Вадик… что это значит? — только и могла выдавить она.
На том конце повисла пауза, а потом раздался раздраженный вздох:
— Слушай, Тай, давай без истерик. Ты себя в зеркало видела? Халат, молоко прокисшее… Мне отдых нужен. Я маме сейчас позвоню, она поможет тебе вещи собрать. Нам надо пожить отдельно.
Мать поняла просьбу сына буквально. Через час Таисия стояла на лестничной клетке.
...В такси было холодно. Печка дребезжала, но не грела. Ника наконец уснула, убаюканная тряской на проселочной дороге. Когда машина остановилась у перекошенного забора, Тая выгребла из кармана все затертые купюры от свекра и отдала водителю.
В избе пахло сушеной ромашкой и печной золой. Баба Дуся, увидев на пороге внучку с красным от мороза носом и спящим младенцем, выронила из рук чугунок.
— Явилась, горемычная, — только и сказала она, вытирая руки о передник.
Первые недели Тая ходила как во сне. Механически кормила дочь, мыла полы в избе, смотрела в одну точку. Алименты Вадим платил копеечные, принося справки о минимальном доходе. Денег катастрофически не хватало даже на самые простые смеси.
Однажды утром баба Глаша, громыхая ведрами в сенях, громко сказала:
— Ну и долго мы сырость разводить будем? Соседи вон лук на перо в город возят, сдают. А мы чем хуже? Земли полный огород.
