Истории из жизни
MAX ·
— Мама, — он посмотрел на Надежду, — хранила это семнадцать лет. В коробочке с документами. Я нашел.
Он повернулся к Елене и протянул ей листок.
— Это ваш почерк? Адвокаты могут не суетиться, я сличил с вашим заявлением. Завитки у буквы «д» очень характерные.
Елена побледнела. Она узнала этот листок.
— Читайте, — тихо сказал Тёма. — Вслух.
Елена молчала. Губы ее тряслись.
— Тогда я прочитаю, — Тёма поднял лист. Его голос окреп. — «Я не готова портить фигуру и жизнь. Мне 18, я хочу учиться, а не пеленки стирать. Забирайте, кто хочет».
В зале повисла тишина. Такая звонкая, что было слышно, как гудит лампа дневного света.
— Вы не меня любите, — сказал Тёма, глядя Елене прямо в глаза. — Вы себя любите. Тогда вам мешал ребенок — вы его выкинули. Сейчас вам нужен наследник и игрушка — вы пришли забрать. Я для вас не человек. Я аксессуар. Как сумочка.
Он аккуратно положил листок на стол судьи.
— Ваша честь, у меня только одна мать. Та, которая не побоялась испортить жизнь пеленками. Та, которая мыла полы, чтобы купить мне краски.
Он подошел к Надежде и взял ее за руку. Ее шершавая, мозолистая ладонь утонула в его руке.
— Я никуда не поеду. И фамилию менять не буду. Я — Волков. И это моя гордость.
Елена вскочила. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Ты пожалеешь! — визгнула она, срываясь на базарный крик. — Ты сгниешь в этой нищете! Ты мне не нужен, я просто хотела...
— Что вы хотели? — перебил судья. — Кажется, мы уже услышали, чего вы хотели семнадцать лет назад. В иске отказано.
Они шли домой пешком. Ветер стих, падал крупный, пушистый снег, укрывая грязные улицы белым одеялом.
Тёма держал Надежду под руку. Она шла, высоко подняв голову, и улыбалась. Впервые за много лет у нее не болела спина.
— Мам, — сказал Тёма, когда они подходили к дому. — А знаешь, тот мужчина из комиссии... Ну, который эксперт по искусству. Он мне визитку дал после суда. Сказал, что в Питере есть грант для одаренных. Бесплатное обучение и общежитие. Сказал, с моим талантом меня с руками оторвут.
Надежда остановилась. Посмотрела на сына. В свете фонаря его глаза сияли.
— Правда?
— Правда. Только я сказал, что без мамы не поеду.
— Это как же? — ахнула она. — А я куда?
— А там комендант в общежитие нужен. Зарплата хорошая, комната служебная. Поедешь со мной? Будешь мои картины первая критиковать.
Надежда рассмеялась. Звонко, молодо.
— Поеду, сынок. Хоть на край света поеду.
Она сжала его ладонь. Теплую, сильную, родную. Материнство не в крови, подумала она. Материнство — это когда ты держишь чью-то руку и не даешь упасть, даже если самой очень тяжело.
