Истории из жизни
MAX ·
Заткнись и выметайся, старая! Радуйся, что на помойку не выкинул. - рявкнул сын. Он швырнул вещи матери в грязь у заброшенного дома на краю деревни в её день рождения. То что она сделала потом, повергло в шок всю округу…
Семь утра. Густой, агрессивный аромат жареных кофейных зёрен и сладкой ванили просачивался сквозь щель под дверью. Елена Борисовна плотнее закуталась в вязаную шаль. Комната — бывший рабочий кабинет покойного мужа — к утру всегда остывала. Батареи здесь грели слабо, а тяжёлые бархатные шторы плохо спасали от ноябрьского сквозняка.
Сегодня ей исполнилось шестьдесят пять лет. Юбилей. Круглая дата. Она медленно провела сухой, покрытой сеточкой морщин ладонью по шершавой ткани покрывала. В соседней комнате хлопнула дверца шкафа. Раздался высокий, чуть капризный голос невестки:
— Виталий, ну куда ты кладёшь ключи? На стол? Плохая примета, денег не будет!
Марина чеканила слова, словно рассыпала по стеклу металлические шарики.
— Не начинай с утра, — глухо отозвался сын.
Елена Борисовна поднялась. Суставы привычно заныли, требуя времени на «раскачку». Она подошла к зеркалу, провела гребнем по туго стянутым седым волосам, поправила воротник строгой домашней блузы. Глубоко вдохнув прохладный воздух, она толкнула дверь.
Кухня, когда-то просторная и родная, теперь казалась враждебной территорией. Всюду господствовал идеальный порядок невестки. Ни единой пылинки на глянцевых поверхностях, ни одной лишней чашки. На столе лежала чужая жизнь, в которую Елену Борисовну втиснули на правах бедной родственницы.
— Доброе утро, — тихо произнесла она.
Марина, стоявшая у плиты в безупречно выглаженном шёлковом халате, обернулась. Её лицо, ухоженное и гладкое, растянулось в дежурной улыбке. От невестки пахло дорогим тяжёлым парфюмом, который перебивал даже запах кофе.
— Елена Борисовна, с днём рождения! — Марина всплеснула руками с идеальным маникюром, но подходить для объятий не стала. — Мы вам тут овсянку заварили на воде, как вы любите. Здоровье беречь надо в вашем-то возрасте.
Виталий сидел за столом, нервно поправляя воротник белоснежной рубашки. Он не поднимал глаз. Ложка в его руке выбивала мелкую дробь о край фарфоровой чашки.
— С днём рождения, мам, — буркнул он, глядя куда-то в район сахарницы. — Ты поешь, у нас для тебя сюрприз сегодня.
В груди Елены Борисовны робко шевельнулся тёплый комочек надежды. Сюрприз. Виталий не дарил ей подарков уже три года — с тех пор, как женился на Марине, и его небольшой бизнес по продаже стройматериалов начал буксовать. Елена Борисовна тогда сама предложила переписать на него половину их старой дачи, а потом отдала все сбережения на погашение его долгов.
— Мам, это временно. Я всё верну, клянусь, — говорил он тогда, пряча глаза. И она верила. Точнее, заставляла себя верить.
— Какой сюрприз? — Елена Борисовна присела на край стула. Пластик показался непривычно холодным.
— Собирайся, — Виталий залпом допил кофе и, обжёгшись, поморщился. — Поедем кое-куда. Оденься потеплее.
— А ты, Мариночка? — Елена Борисовна посмотрела на невестку.
— Ой, что вы, Елена Борисовна! — Марина махнула рукой, сверкнув крупным кольцом. — У меня сегодня запись к парикмахеру, потом массаж. Вы уж там вдвоём, по-семейному: мать и сын. Вам полезно пообщаться.
Елена Борисовна вернулась в свою комнату, достала из шкафа тёмно-синее шерстяное платье — берегла его для особых случаев. От ткани исходил едва уловимый аромат лаванды и нафталина. Надевая его, она чувствовала внутреннюю опору. Повязала на шею шёлковый платок — подарок мужа, купленный ещё в конце девяностых.
Когда она вышла в прихожую, Виталий уже стоял у двери в тяжёлом драповом пальто. Рядом с ним на полу возвышались три больших пластиковых пакета, туго стянутых скотчем — тех самых, в которые обычно пакуют строительный мусор.
— Виталий, а это что? — Елена Борисовна указала взглядом на чёрные блестящие мешки.
— Вещи старые, — быстро ответил сын, дёрнув плечом. — В гараж отвезу по пути. Ты готова? Пошли.
