Публикация от 14 апреля 2026

Коллеги ржали, новая жена орала. А я просто слала ему на работу открытки с благодарностью за алименты Сообщение от Наташи, его новой, пришло в пол-одиннадцатого вечера. Я уже лежала, но не спала. Свет от телефона резанул по глазам. — Ты че там опять пишешь ему? Алименты твои. Детям своим купила бы лучше нормальную одежду, а не клянчила. Жируешь на наши деньги, а сама по салонам ходишь? Я даже не сразу поняла, о чём она. К Сашке я не писала уже месяца два. После того как он в очередной раз прислал две тысячи с пометкой «алименты», я перестала. Бесполезно. У него официально МРОТ, у него новая машина в кредит, у неё — ресницы и ногти. А у меня — двое детей, макароны на ужин и чувство, что я схожу с ума. Я пролистала её сообщение выше, потом ещё выше. Там была целая простыня про то, какая я «жадная тварь» и что Сашка от меня сбежал, потому что я пилила его за каждую копейку. Я хмыкнула. Он сбежал, потому что я застала его с ней. Но это уже детали. Вместо того чтобы удалить, я сделала скриншот. Сама не знаю зачем. Просто палец нажал. Я встала, прошла на кухню, налила воды. Из комнаты донёсся кашель младшего. Подошла, поправила одеяло. Он спал, уткнувшись носом в подушку. Старшая сопела на своей кровати, разбросав ноги. Завтра в школу, а форма ещё не глажена. Денег на нормальную куртку нет. Сашка две недели назад выкладывал сторис с горнолыжки. Горы, снег, кафе с горячим шоколадом. Две тысячи. Я села за стол. Взяла ручку, покрутила в пальцах. Потом открыла ящик, где лежали старые квитанции. Нашла чистый лист. Написала: «Здравствуй, Саша. Спасибо за переведённые в этом месяце деньги. Дети очень ждали этих двух тысяч, чтобы доесть макароны. Мы смогли купить хлеб». Перечитала. Зачеркнула «хлеб». Написала «макароны» жирнее. В голове что-то щёлкнуло. Я вдруг поняла, что не злюсь. Мне стало спокойно. Я словно увидела его лицо, когда он получит это письмо. Не в телефоне, где можно заблокировать и забыть. А на работе, в конверте, с печатью почты. При всех. Я достала из шкафа старый почтовый конверт. Он пылился там лет пять, наверное. Вписала адрес. Его офис я знала — когда-то носила ему туда обед. Адрес был тот же, фирма та же. Значит, и коллеги те же. Наташе я не ответила. Просто открыла её сообщение, ещё раз глянула на скрин. И пошла спать. Завтра суббота, почта работает до обеда. Утром я отправила старшую к подружке, младшего взяла с собой. На почте пахло сыростью и старыми бумажками. Очередь была небольшой — две бабушки и мужик с посылкой. Младший крутился у витрины с открытками. Я заполнила бланк, отдала деньги за заказное письмо с уведомлением. Сто семьдесят рублей. На душе стало странно легко. Дешевле, чем терапия. Три дня ничего не происходило. В понедельник я отвела детей в сад и школу, сама пошла в магазин. Купила гречку, молоко, дешёвые сосиски. Дома пересчитала остатки — тысяча двести до зарплаты. Нормально, протянем. Во вторник вечером я написала второе письмо. Такое же. Только фразу чуть изменила: «Спасибо за очередные две тысячи. Без них мы бы не дотянули до макарон. Очень выручил». Конверт, адрес, уведомление. В среду утром опустила в ящик. В четверг он позвонил. — Ты совсем сдурела? — голос был злой, но в нём слышалось что-то ещё. Растерянность. — Ты чего на работу шлёшь? Я молчала. Слышала, как он дышит. — Алло! Ты чего молчишь? — Я тебя слушаю, Саш, — сказала я спокойно. — Слышь, прекращай эти письма. Мне уже замначальника намекал, что у меня там проблемы с алиментами. Люди ржут. Ты позоришь меня. — Я? — я даже улыбнулась. — Я тебя благодарю. Пишу официально, по почте. Чтобы ты знал, что я ценю. — Ты издеваешься? Две тысячи — это не деньги! Ты чего придумала? — Для нас деньги, Саш. Ты же сам назначил. В трубке пошли гудки. Он бросил. В пятницу я отправила третье. В нём я написала: «Саша, огромное спасибо за поддержку. Дети спрашивают, когда папа придёт. Я говорю, что папа занят, но он помогает нам деньгами. Мы купили макароны и даже масло».