Публикация от 14 апреля 2026

Дедушка на похоронах внучки наклонился к гробу, чтобы поправить платье. Но едва коснувшись ткани, он онемел... Иван Сергеевич, сгорбившись, стоял в местной церквушке и держал в руках две свечи за упокой. Губы его беззвучно шептали молитву, а по разгоряченному лицу текли слезы. — Иван Сергеевич, — тихонько окликнул его Антон, работающий при церкви, — сочувствую вашему горю. Немного помедлив, он полюбопытствовал: — А зачем две свечи за упокой? — негромко спросил Антон. — Одна за Оленьку, внучку мою. А вторая — за меня, — почти шепотом ответил старик. — Это как? — переспросил Антон. — Но ведь вы же еще живы… — Пока жив, но только пока. Все может измениться в любой момент. Прощай, — с горечью сказал Иван Сергеевич и побрел к выходу. Завтра — похороны внучки. Столько еще дел нужно сделать… А Иван совсем опустил руки от отчаяния. Шестнадцатилетняя внучка Оля — единственный близкий человек, который у него остался в этой жизни. А теперь и ее нет. Всех старик потерял. Жена Мария от сердечного приступа уже десять лет как преставилась. Следом за ней сын Алексей ушел — в аварию попал. Невестка Ирина знать его не хочет. Да и не жаловал ее никогда Иван. Городская дамочка, больно уж деньги любила, особенно не свои, а вот работать не хотела. У Алексея бизнес был хороший, он ее содержал. После смерти мужа Ирина спилась — так говорила внучка Оля, да и люди перешептывались о том же. Как известно, дыма без огня не бывает. Оленька была единственной, кто хоть изредка общался с дедом. Два-три раза в год приезжала к нему из города в поселок. Вот и сейчас приехала — как оказалось, в последний раз. Хоть и молодая, а сердечко у нее было слабое. Три дня назад вышла за околицу к реке, да так и не вернулась. Хватились, а Оля на берегу бездыханная лежит. Внезапная остановка сердца. Скорая приехала молниеносно, но, как врачи ни старались, спасти не смогли. Ушла в мир иной деточка. Иван Сергеевич от горя потерял сон и покой. Понял, что не оправятся ему уже от этой беды. Нет больше сил, иссякли. Да и жить незачем, только мучиться зря. Решил Иван: «Похороню девочку, а через день-другой сам уйду вслед за ней. В гости к Богу постучусь — авось примет. Мне уже семьдесят пять, пора. В поселке меня все знают, все-таки бывший участковый. Похоронят в сырую землицу, не оставят неприкаянную душу». Похороны Ольги соседки обещали организовать, да еще сердобольные жители села помогли. Почти все накопления Ивана ушли на это дело, только себе на погребение немного оставил. Жара на улице стояла неописуемая, голова у старика кружилась от этого пекла. Решил он лечь спать пораньше, чтобы выдержать следующий страшный день прощания с внучкой. То ли зной так подействовал, то ли душевные переживания, но только приснился Ивану странный сон. Во сне пришел к нему сын Алексей и сказал слова, которые заставили отца содрогнуться. — Здравствуй, батя! — Здравствуй, сынок! — При виде сына у Ивана защемило сердце, и он с надеждой спросил: — Ты за мной пришел? — Нет, батя, — виновато ответил Алексей. — Придется тебе мои земные дела завершить. У тебя внучка есть, найди ее. — Да что ты, Алеша, — отвечал Иван, — померла Оленька-то, не уберег я ее. Аль не видишь ты сверху? Алексей покачал годовой: — Нет, батя, не твоя это внучка. И в ту же секунду сын растворился в беспросветной мгле так же быстро, как и появился. Сколько ни звал его Иван, ничего не помогало. Темнота плотной стеной закрыла свет. Иван проснулся от собственного крика в холодном поту. «Чертовщина какая-то, прости господи, — пробормотал он. — Как Оленька может быть не внучкой? Она — моя внучка, и ничего другого быть не может». Списал старик этот сон на наваждение, навеянное страшной утратой. Выпил таблетку и снова провалился в тяжелый сон. Утром шел мелкий, моросящий дождь. Он не прекращался ни на минуту, словно земля плакала по усопшей рабе Божьей Ольге. Такой же дождь лился в душе Ивана. После отпевания в церкви похоронная процессия двинулась на сельское кладбище. Местные жительницы как