Истории из жизни
MAX ·
Катя стала тенью, но тенью удивительно яркой. Она больше не спрашивала, как прошел его день. Вместо этого она сама стала источником новостей, которыми… не делилась. Он узнавал о её жизни случайно. То видел в прихожей пакеты из дорогих бутиков, которые она оплачивала со своего счета (откуда там взялись такие суммы, он не понимал), то слышал её смех, когда она разговаривала по телефону на балконе.
Но самым невыносимым было её спокойствие. Оно было не холодным, а каким-то… солнечным. Она светилась изнутри той тихой радостью, которую обычно испытывают люди, вылечившиеся от затяжной болезни.
— Катя, нам нужно обсудить бюджет, — сказал он однажды вечером, перехватив её у двери. Она собиралась на очередную лекцию.
Она остановилась, взглянув на тонкие золотые часы на запястье. Новое приобретение.
— Бюджет? Да, конечно. Я перевела свою долю за коммунальные услуги и клининг на наш общий счет. За продукты я платить не буду, так как почти не ем дома. Если тебе что-то нужно купить специально для себя — скажи, я добавлю в список для курьера.
— Я не об этом! — взорвался Андрей. — Ты тратишь огромные деньги на одежду, курсы, такси. Откуда они? Ты ведь работала на полставки в своей библиотеке ради «души».
Катя мягко улыбнулась. Эта улыбка подействовала на него как удар под дых.
— Я уволилась из библиотеки, Андрей. Теперь я работаю консультантом по архивации данных в частном фонде. Мое историческое образование и педантичность наконец-то оценили по достоинству. Оказывается, если не тратить по четыре часа в день на глажку твоих рубашек и приготовление сложных обедов, остается масса времени на карьеру.
— Ты уволилась и даже не сказала мне? — он сделал шаг к ней, пытаясь заглянуть в глаза.
— А зачем? — она искренне удивилась. — Ты ведь просил «никаких чувств». Моя работа — это часть моей личной жизни. Она не мешает нашему «бытовому партнерству». Твои рубашки в шкафу, они поглажены клининговой службой. Твой ужин в духовке. График соблюден.
Она поправила воротник его пиджака — жест, который раньше был полон нежности, а теперь выглядел так, будто она поправляет штору.
— Ты выглядишь усталым, Андрей. Может, тебе стоит взять отпуск? Уезжай к морю, отдохни. Я справлюсь здесь сама.
Она ушла, оставив после себя аромат цитрусового парфюма и ощущение полной никчемности. Андрей прошел на кухню. В духовке томилось мясо с овощами. Он съел пару кусочков, но вкус был металлическим. Ему вдруг до одури захотелось, чтобы мясо было пересолено. Чтобы она забыла его приготовить. Чтобы она устроила скандал из-за того, что он поздно вернулся. Чтобы она была живой и… его.
Но Катя была живой и — ничьей.
Через три дня случился инцидент, который окончательно выбил почву у него из-под ног. У Андрея был важный прием в загородном клубе — ежегодная встреча акционеров. По протоколу он должен был быть с женой. Раньше Катя готовилась к таким вечерам неделями: выбирала платье, которое бы сочеталось с его галстуком, репетировала темы для разговоров, чтобы не дай бог не выставить его в невыгодном свете.
— В субботу в семь вечера прием у «Глобал-Логистик», — официально объявил он за завтраком. — Твое присутствие необходимо. Платье выбери поскромнее, там будут консервативные люди.
Катя, не отрываясь от планшета, кивнула:
— Я помню. Буду.
В субботу он ждал её в гостиной, поправляя запонки. Он ожидал увидеть её в привычном темно-синем футляре, который всегда одобряла его мать. Но когда Катя вышла, у Андрея перехватило дыхание.
Она была в черном шелковом платье-комбинации, которое облегало её фигуру как вторая кожа. Сверху — объемный мужской пиджак, наброшенный на плечи. Минимум украшений, только длинные серьги, которые подчеркивали её новую, дерзкую стрижку. Она выглядела не как «жена логиста», а как роковая женщина из французского кино.
— Ты с ума сошла? — прошептал он. — Это слишком вызывающе. Иди переоденься.
Катя посмотрела на свое отражение в зеркале, поправила локон и спокойно ответила:
