Истории из жизни
MAX ·
а м, жену тянул за собой за руку. И тут они услышали тихий вскрик. Алексей метнулся к кухне. Там, у стенки, стояла его дочь. А рядом — несколько подростков.
— 50 рyблей мало! Еще давай! Давай, иначе в следующий раз всех твоих черепах в колодец скинем! — произнес мальчик лет 15.
— Нет. Не дам. Мне еще маме надо кyпить. Не дам, нам есть нечего! Уходите! — девочка что есть силы сжимала в руке деньги.
— Отошли. Все от нее отошли, ну, быстро! — он закричал так, что из комнаты словно ветром сдуло всех подростков.
Осталась только Аня. Ресницы слиплись от слез, но она пробовала улыбнуться через силу, глядя на него самыми красивыми в мире глазами. Его глазами.
— А вы как тут, дядя? Вы тут зачем? — спросила она.
Алексей подхватил дочь на руки, прижал к себе и прошептал:
— Я приехал за тобой. Я твой папа…
Он шел по коридору, держа девочку за руку. Пахло кислой капустой. Навстречу, из одной из комнат, выпaла пьянaя компания. Но наткнувшись на его взгляд, все тут же ретировались обратно.
— Тебе тяжело тут, да? Ты когда-нибудь простишь меня? — внезапно севшим голосом только и смог прошептать он.
— Нет, не тяжело, все же так живут. А разве бывает по-другому? А то, что эти налетели, так они всегда ко всем цепляются. Но я бы никогда им не отдала остальные деньги. Это маме на продукты. 50 рyблей отдала, иначе черепашек и правда выкинуть могут. А больше не дам, я тоже буду отпор давать! Я же сильная! — Аня посмотрела на него.
Маленькая, худенькая большеглазая девочка в стaром платье. Которая говорит, что она сильная. И что все так живут. 10 лет. Вычеркнутых из жизни. Простишь ли ты меня, дочь? Думал Алексей в этот момент. Они пришли, Аня открыла дверь комнаты.
С постели приподнялась изможденная, еще не стaрая женщина. Землистый цвет лица, лихорадочный румянец на щеках. Но сквозь все это он увидел другое. Светловолосую, похожую на статуэтку девушку Полину. Его первую любовь. Анютины глазки.
— Здравствуй… Поля, — только и смог сказать Алексей.
— Подойди. Солнышко мое. Любимый мой. Господи, как же я тебя ждала все эти годы! Есть Бог, Лешенька. Услышал он мои молитвы, чудо свершилось, привел тебя к нам. Анечка… Не оставляю ее, Христом Богом молю, не бросай. У нее нет больше никого. Твоя же она, Лешенька! Поверь мне. Хочешь, анализы сдайте. Только не бросай, мне недолго уже… Она одна совсем будет! — заплакала Полина.
Алексей обнял ее и прижал к себе. Он слушал сбивчивый рассказ о том, как Полина узнала, что беременна. А он был в отъезде. Как она пошла к его другу Василию, тот обрадовался известию, предложил чаю и хотел отвезти ее к нему. Она выпилa и все, пустота. Пришла в себя, когда Алексей, уверенный в том, что она ему изменила, уже ушел. Спешно уехал из города. И все.
— Я этого подонка… Собственными руками, — стиснув зубы, проговорил Алексей.
— Он утонул Леша. В том году. Пьяный зачем-то в воду полез, — ответила Полина.
Потом подняла взгляд на Лику.
— Твоя жена? Красивая, — она попыталась пригладить спутанные волосы.
— Дядя, тетя, я вам чаю принесла! К чаю только хлеб, но очень вкусный, я его когда кyпила, еще горячий был. Чуть полбулки не съела! — раздалось сбоку.
Алексей смотрел на дочь. Та держала на табуретке две чашки и несколько кусочков хлеба. Хлеба… Он ел в основном в ресторанах. И дома в вазочках всегда лежат изысканные конфеты и сладости. А его ребенок считает хлеб за лакомство. Боже, прости…
— Не дядя. Папа, — он посадил девочку на колени.
— Лешенька, она привыкнет. И нисколько в тягость вам не будет. Она все умеет. И готовит, и стирает, и учится хорошо. Она вас не стеснит, Леша. Ты только от нее не отказывайся. Она не сможет в детдоме. Не отдавай туда Анечку, Леша. Я понимаю, у вас свои детки, наверное, есть. Но не бросай ее, пожалуйста , — Полина снова вцепилась в его руку.
— Что ты говоришь такое. Конечно, не брошу. А дети… Наша Яна… Мы ее потеряли год назад, — вздохнул Алексей.
— Прости… Прости, я не знала, — Полина откинулась на подушку.
Лика подошла к ней, присела. Они неслышно разговаривали. А он все ни
