Истории из жизни
MAX ·
полгода привожу в норму.
— Ты стал такой нервный из-за этой диеты.
Что-то изменилось в его лице.
— Убери торт, — сказал он тихо.
Он встал и ушёл в другую комнату. Торт так и остался стоять на столе. Лидия съела кусочек одна, без всякого удовольствия.
Холодильник в спальне был не импульсивным поступком. Это было решение, которое Николай принял давно — тихо, не сказав ей ни слова. Просто выбрал модель, заказал доставку, оплатил. Поставил в угол.
На следующий день Лида попыталась поговорить с мужем. Выбрала утро, когда он был в хорошем настроении — пил кофе, смотрел в окно.
— Коля, я хочу понять. Ты злишься на меня?
Николай отложил кружку. Посмотрел на неё — и в этом взгляде было что-то такое, что она не привыкла в нём видеть. Не раздражение. Хуже.
— Я не злюсь, — сказал он. — Я устал.
— От чего?
— От того, что объяснять бесполезно. Ты всё знаешь — и всё равно ставишь на стол пирожки. Покупаешь колбасу. Берёшь торт «для себя», но ставишь на общий стол и предлагаешь попробовать. Как будто то, что мне нельзя, тебя не касается.
— Коля, я же не заставляю тебя это есть.
— Нет. Ты просто делаешь так, что мне нужно каждый раз сидеть рядом, смотреть на это, держаться. И улыбаться, чтобы не обидеть тебя своим видом. — Он помолчал. — Как будто моё здоровье — это моя личная проблема, которую ты не обязана учитывать.
— Это несправедливо. Я старалась. Я делала борщ без картошки, я покупала ржаной хлеб.
— Два раза, — сказал он. — В октябре. Потом всё вернулось, как было.
— Мне трудно менять всё сразу! Я так готовила всю жизнь!
— А я всю жизнь ел то, что ты готовила. — Голос у него стал тише. — И вот результат. Врач говорит — ещё год такого питания, и будут таблетки. Может, инсулин. Ты понимаешь, что это значит?
— Значит, теперь у тебя будет свой холодильник, — сказала она наконец. — Своя еда. Своя жизнь в нашей спальне.
— Мне просто нужно, чтобы моё было на месте. Чтобы не выбрасывали. Чтобы не съедали. Чтобы я мог открыть и найти то, что сам положил.
— Ты мог бы сказать. Мог бы попросить нормально, а не ставить перед фактом.
Николай посмотрел на неё.
— Я говорил, Лида. Несколько раз. По-разному. Ты каждый раз соглашалась — и ничего не менялось. Потом я просто перестал говорить. Понял, что это бесполезно. — Он взял кружку и встал из-за стола. — Вот и всё.
— Это нечестно! Не говорил! Нельзя молчать, а потом обвинять меня, что ничего не изменилось!
— Я не обвиняю, — сказал он уже из коридора. — Я просто купил себе холодильник.
Дочь Ирина приехала в воскресенье — позвонила мать накануне вечером, голос был такой, что Ирина не стала задавать лишних вопросов, просто сказала: приеду. Вошла, сразу увидела холодильник в спальне, остановилась.
— Папа, это что такое?
— Холодильник, — сказал Николай, не отрываясь от газеты.
— Я вижу. Зачем он здесь, в спальне?
— Мне так удобно.
— Вам не тесно?
— Нам с мамой? — Он поднял глаза. — Мне — нет.
Ирина посмотрела на мать. Та стояла у двери с плотно сжатыми губами.
— Может, поговорим все вместе? — предложила Ирина осторожно.
— О чём говорить? — спросил Николай. Сложил газету, встал. — Всё уже сказано.
Он надел куртку. Лидия не выдержала:
— Куда ты?
— Погуляю.
— Ира приехала.
— Я вижу. — Он кивнул дочери. — Ира, привет. Чаю попейте, поговорите. — И вышел, аккуратно закрыв дверь.
Ирина долго смотрела на закрытую дверь. Потом повернулась к матери.
— Что происходит между вами?
Лидия опустилась на диван.
— Я не знаю. Честно — не знаю. Мне кажется, он давно что-то решил. И этот холодильник — просто знак. Что он отдельно. Что мы теперь отдельно друг от друга.
— Мама, это же не из-за холодильника.
— Я понимаю, что не из-за холодильника. — Лидия помолчала. — Я сорок лет кормила эту семью. Сорок лет. А теперь оказывается, что я всё делала не так. Что я не понимаю, не замечаю, не стараюсь. Он смотрит на меня так, будто я посторонняя.
— А ты поговори с ним по-другому. Не оправдывайся, просто скажи, что думаешь.
— Ира, он не хочет разговаривать. Ты же видела — встал и ушёл.
— Потому что ждёт, что ты первая сделаешь шаг.
— Я
