Истории из жизни
MAX ·
Холодильник привезли в пятницу, во второй половине дня. Лидия была у соседки — пили чай, разговаривали, как обычно. Вернулась домой, прошла в комнату и увидела: в углу спальни, у окна, стоит белый небольшой холодильник. Гудит. Николай сидел в кресле с телефоном. Поднял глаза на жену.
— Что это? — спросила Лида.
— Холодильник, — сказал он. — Я купил.
— Я вижу, что холодильник. Зачем он здесь?
— Буду хранить своё.
— Своё, — повторила она. — Что значит — своё?
— Лида, ты знаешь что. Мою еду. Контейнеры. Чтобы ничего не терялось и не выбрасывалось.
Голос у него был ровный, почти безразличный. Это было хуже, чем если бы он кричал. Лидия ещё раз посмотрела на белый ящик в углу — он так, как будто всегда здесь был.
— Ты мог бы хотя бы предупредить, — сказала она.
— О чём предупреждать? Я купил вещь в собственную квартиру.
— В нашу квартиру, Коля.
Он не ответил. Снова опустил глаза в телефон. Лида ушла на кухню. Долго стояла у плиты, хотя ничего не готовила. Смотрела в окно на двор — дети на площадке, скамейки, голые апрельские деревья. Потом налила себе воды и выпила.
История с едой тянулась уже полгода. В октябре Николай сходил к врачу — плановый осмотр, ничего особенного, но анализы показали сахар на верхней границе, повышенный холестерин, и врач сказал прямо: пересмотрите рацион, уберите быстрые углеводы, иначе через год-два — диабет.
Николай воспринял это серьёзно. Купил книгу про гликемический индекс, завёл приложение для подсчёта калорий, перестал есть хлеб и картошку, начал готовить себе отдельно — варёная грудка, тушёные овощи, творог без сахара, гречка на воде.
Лидия сначала отнеслась к этому с пониманием. Первые две недели искренне старалась подстроиться: делала борщ без картошки, покупала ржаной хлеб вместо белого, убрала с видного места сахарницу. Николай, казалось, оценил это — был мягче, говорил «спасибо» после ужина, как раньше.
Но постепенно всё вернулось на круги своя. Привычка сильнее намерений. Она всю жизнь готовила так, как умела и как любила — наваристо, сытно, с маслом. Сорок лет кормила семью: мужа, детей, потом внуков. Когда приходила Соня, первым делом спрашивала: «Баб, пирожки будут?» И Лидия пекла. Как не испечь для внучки?
Николай молчал. Но Лидия видела, как он смотрит на стол, когда она ставит жареные пирожки. Видела, как он открывает общий холодильник и долго стоит перед ним с таким видом, будто ищет что-то и не находит.
Однажды она выбросила его контейнер с гречкой — подумала, что залежалась, что испортилась. Сказала ему об этом за ужином, спокойно, как о мелочи.
— Коля, я выбросила твою гречку, там уже три дня стояла. Завтра свежей сваришь.
Он помолчал секунду.
— Там было на два дня. Она не испортилась.
— Ну я не знала точно. Лучше выбросить, чем отравиться.
— Лида, я сам слежу за своей едой. Не надо за меня решать, что испортилось, а что нет.
— Ты делаешь из этого проблему. Это всего лишь гречка.
— Дело не в гречке, — сказал он. Встал из-за стола и ушёл в спальню.
Ужинать не стал. Лидия тогда решила, что он просто устал, что к утру забудет. Больше он об этом вроде бы не вспоминал. В другой раз внучка Соня, прибежавшая на выходные, съела его творог — просто взяла из холодильника пластиковый контейнер, не зная, что это дедушкин, намешала с вареньем и умяла за обе щеки. Николай обнаружил пропажу вечером.
— Где мой творог? — спросил он, глядя в открытый холодильник.
— Сонечка съела, — сказала Лидия. — Она не знала, что это твой. Ты бы подписывал, что ли…
Николай закрыл дверцу холодильника. Постоял молча.
— Коля, я куплю завтра новый, — сказала Лидия. — Делов-то.
— Понятно, — сказал он. И больше ничего.
Лида тогда решила, что всё в порядке. Что он понял, что не обиделся. Она ошибалась. А ещё через неделю она купила торт — «Птичье молоко», его любимый. Купила просто так, без повода, захотелось порадовать. Поставила на стол, нарезала.
— Коля, смотри что принесла.
Он посмотрел на торт.
— Лида, я не могу это есть. Ты же знаешь.
— Ну, кусочек один можно.
— Нет никакого праздника. Есть сахар в крови, который я
