Истории из жизни
MAX ·
горь. — Анна посмотрела на него так, будто видела впервые. — Я думала, я вдова, у которой муж каждую вахту чудом возвращается. А я была… кем? Складом хранения? Ты хоть помнишь, как зовут мою маму?
Игорь молчал. Женщина в дублёнке отступила вглубь коридора, прикрывая собой детей, которые уже выглядывали из-за её спины. Старший мальчик — лет двенадцати, вылитый Игорь — смотрел на Анну с испугом и непониманием.
— Заходи, — глухо сказал Игорь. — Давай поговорим.
— Нет, — ответила Анна. — Мне не с кем говорить. Человек, которому я двадцать лет варила борщи, умер. А ты — просто мужик, который живёт на улице Ленина, дом пять.
Она подняла чемодан, развернулась и пошла к воротам.
— Аня! — крикнул он вдогонку. — А как же… а ты теперь куда?
Она обернулась на секунду. Ресницы её были белыми от инея, но глаза — сухими.
— Домой, Игорь. В тот дом, который ты мне двадцать лет обещал построить. Видимо, строил ты его здесь.
Ворота захлопнулись за ней с металлическим лязгом.
Она шла по улице Ленина, сжимая пустой чемодан. Мороз всё так же впивался в лицо, но теперь она его не чувствовала. В голове билась только одна мысль: она ни разу за двадцать лет не спросила, почему он никогда не звал её к себе. Почему говорил «опасно», «не для женщин», «скоро сам вернусь».
Сзади послышался шум мотора. Из распахнутых ворот вылетел тот самый японский снегоход. Игорь — без куртки, в одной футболке — затормозил рядом, едва не сбив её с ног.
— Сядь! — заорал он. — Ты замёрзнешь! Тут пешком не…
— А я думала, ты спину сорвал, — перебила Анна, глядя на то, как легко он управляет тяжёлой машиной. — Двадцать лет. Спина, говоришь? Грыжа? Корешки?
Он открыл рот, но не нашёл слов.
Анна пошла дальше. Снегоход урчал сзади, полз за ней шагом. Игорь что-то кричал, потом плакал, потом снова кричал. Говорил, что всё объяснит, что «так получилось», что «однажды случилось, а потом уже не остановился», что она «лучшая», что «детей жалко».
На слове «детей» Анна остановилась. Повернулась.
— Ты прав. Детей жалко. — Она посмотрела на него холодно, как на пустое место. — И тех троих, что там. И моих двоих, которые ждали отца двадцать лет. Знаешь, сколько раз старший спрашивал, почему ты на его выпускной не приехал? Я говорила: «Папа в болотах, он деньги для нас добывает». А ты, оказывается, на выпускные ходил. Просто к другим детям.
Игорь сполз с сиденья, встал перед ней на колени прямо в снег. Футболка промокла насквозь, его трясло, но он всё пытался схватить её за руку.
— Аня, прости. Я всё исправлю. Я всё…
— Встань, — тихо сказала Анна. — Не позорься. Я уже двадцать лет назад всё решила. Я просто не знала.
Она оставила его на коленях посреди улицы, подошла к краю дороги и подняла руку. Спустя минуту остановилась старенькая «Газель», местная маршрутка.
— До аэропорта сколько? — спросила Анна водителя.
— Триста рублей, хозяйка.
Она села, поставила чемодан на пол. Когда маршрутка тронулась, она не обернулась.
В окно было видно, как Игорь всё ещё стоит на снегу, глядя ей вслед. Маленький, смешной, в мокрой футболке на сорокаградусном морозе. Таким она его раньше никогда не видела. Раньше он был героем, который возвращается с Севера с подарками и усталой улыбкой.
А теперь он просто остался на улице Ленина, дом пять. У чужого дома. У чужой жизни.
Анна достала телефон. Набрала номер дочери.
— Алло, мам? — раздался сонный голос.
— Даша, привет. Я скоро прилечу. Встретишь?
— Конечно. А ты где была? Ты же к папе ездила? Как он?
Анна посмотрела на пролетающий за окном Сургут — на огни, на вышки, на бесконечную белую равнину.
— Ничего, — сказала она. — Обычно. Спину ему, говорит, полечили. Теперь он… поправился. Совсем.
Она сбросила вызов и долго смотрела на экран. Потом открыла чат с Игорем. Их последняя переписка заканчивалась его сообщением трёхдневной давности: «Скоро вернусь. Целую. Скучаю».
Анна нажала «заблокировать» и убрала телефон в карман.
За окном мела позёмка. Маршрутка ехала к аэропорту, увозя её из города, где она так и не побывала у мужа, потому что у мужа в этом городе оказал
