Каждый вечер вдовец накрывал стол на двоих. Сын решил, что отца пора отправлять к сиделке — пока не увидел причину этого ритуала своими глазами
Кастрюля на плите закипала ровно к шести — привычка, въевшаяся в тело за десятилетия, точнее любого будильника.
Семён Аркадьевич доставал из шкафа две тарелки, всегда одни и те же, с выцветшим синим ободком, и ставил их друг напротив друга на кухонный стол, покрытый клеёнкой в клетку.
Восемь лет прошло с той весны, когда Клавдия не проснулась однажды утром. Врач тогда сказал — сердце, во сне, без мучений. Слабое утешение, но единственное, за которое можно было зацепиться первые месяцы.
С тех пор Семён Аркадьевич ужинал вдвоём. Наливал борщ или суп в обе тарелки, придвигал к столу её табурет — тот самый, с потрескавшейся зелёной обивкой, — и садился напротив пустого места.
Рассказывал, как прошёл день: что на рынке подорожала картошка, что участковый врач опять затянул с направлением, что во дворе снова спилили клён, который они вместе сажали в девяностых.
Вторая тарелка остывала нетронутой, и он аккуратно сливал суп обратно в кастрюлю — выбрасывать еду он не позволял себе никогда, привычка, оставшаяся с голодного детства.
Полная история 👇
