Машина заглохла на трассе при минус двадцати девяти. Девять фур проехали мимо, не остановившись. Десятая изменила всё
— Ну ты чего. Ты чего, красавица.
«Камри», двадцать первого года, я её брал год назад с пробегом сто двенадцать, до сегодняшнего дня, тьфу-тьфу, ни разу не подводила.
Я повернул ключ. Стартер крутит. Не схватывает. Ещё раз. Ещё раз. Чувствую — топливо не подаётся. Топливный насос, я это уже понял по звуку, но что мне это знание сейчас даёт.
Я посмотрел на приборную панель. Минус двадцать девять за бортом. Одиннадцать градусов в салоне. Печка ещё работала — шёл тёплый воздух. Тахометр — ноль. Обороты — ноль.
Я съехал на аварийке на обочину — по инерции проехал метров двадцать — и уперся правыми колёсами в сугроб. Включил аварийку. Хорошо, что аккумулятор новый — «Бош», я его в октябре поменял. Часа два продержится. Потом сядет вместе со всем светом.
Достал телефон. «Иксэр», старенький. На экране — ноль палочек сети. Сверху значок «SOS». Я поднял его к лобовому стеклу. К окну. К потолку. Ноль.
Трасса Р-243. Между Кировом и Пермью. Точнее — где-то между Афанасьево и Гайнами. По навигатору, который сейчас показывал последнюю сохранённую точку, до ближайшего населённого пункта — Кирса — было около сорока километров.
Я закутался в куртку, натянул капюшон, попробовал ещё раз завести машину. Ничего. Понял, что придётся ждать помощи, пробовать останавливать проезжающих.
Первая фура прошла мимо через двадцать минут после того, как я заглох. Я выскочил на обочину, размахивая руками, но водитель то ли не заметил, то ли не рискнул останавливаться в такой мороз на пустынной трассе.
Вторая, третья, четвёртая — все проезжали мимо. Кто-то, может, притормаживал слегка, но не останавливался. Я понимал их логику — незнакомый человек на пустынной северной трассе, мороз, темнота, мало ли что.
К шестой фуре я уже почти терял надежду, руки коченели даже в перчатках, лицо щипало от холода...
