София увидела в телефоне мужа сообщение «ребёнок не мой» и ушла к матери, не спросив ни слова. Правда оказалась совсем не той, что она себе представила
Телефон Артёма пиликнул в третий раз, пока он был в душе. София не собиралась смотреть. Она вообще была не из тех жён, кто проверяет чужие сообщения.
Но экран лежал прямо на кухонном столе, рядом с её кружкой ромашкового чая, и когда пришло четвёртое уведомление, она машинально скользнула взглядом.
«Ты подумай ещё раз. Ребёнок не мой, а решать тебе одному нельзя».
Сообщение было от какой-то Марины.
София прочитала строчку раз, потом ещё раз, и почувствовала, как чай во рту стал безвкусным. Она положила ладонь на живот. Восьмой месяц. Малыш толкнулся, будто тоже услышал.
Она не стала открывать переписку целиком. Не смогла. Пальцы дрожали, а в голове уже крутилось одно: «ребёнок не мой». Три слова, от которых пол ушёл из-под ног.
Артём вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, что-то напевая. Обычный, домашний, свой. И оттого страшнее.
— Кто такая Марина? — спросила София ровным голосом, хотя внутри всё звенело.
Он замер. На долю секунды, но она заметила. Заметила, как дрогнуло лицо, как он опустил полотенце.
— Ты читала мой телефон?
— Он пиликал. Я увидела. «Ребёнок не мой». Это ты про кого, Артём?
Он стоял, и в его молчании было всё. Он не сказал: «Ты не так поняла».
София развернулась, взяла заранее собранную дежурную сумку, которую держала на всякий случай ближе к родам, и, не дав мужу произнести ни слова, вышла из квартиры.
Артём кричал что-то вслед, но она уже была на лестничной клетке, спускаясь так быстро, как только могла на восьмом месяце беременности...
