Мужчина всю жизнь вёл тетрадь, где записывал долги и обиды всех вокруг. Однажды дочь нашла эти записи — и то, что она там прочитала, изменило всё
У Аркадия Ильича была тетрадь в коричневой обложке. На первой странице аккуратно написано: «Расходы и помощь». Почерк ровный, бухгалтерский, хотя бухгалтером он никогда не был.
Работал мастером на мебельной фабрике, потом снабженцем, потом сторожем при складе. Но порядок любил всю жизнь. Бумага честнее памяти, говорил он. Память у людей удобная: что взяли — забыли, что дали — помнят.
В тетрадь он записывал всё. Кому занял тысячу в июне. Кто обещал вернуть после зарплаты и не вернул. Сколько отдал племяннику на ремонт машины. Сколько раз возил сестру в поликлинику. Кто не поздравил его с днём рождения. Кто поздравил, но без звонка, только сообщением, что тоже считалось почти долгом.
Жена, пока была жива, смеялась:
— Аркаша, ты бы ещё записывал, кто сколько раз спасибо сказал.
— А что, надо бы, — отвечал он.
После её ухода тетрадь стала толще. Не потому, что долгов прибавилось. Просто в пустой квартире записи звучали как доказательство связи с людьми. Вот племянник должен. Вот сосед обещал. Вот дочь не позвонила, хотя должна была. Если есть долги, значит, есть отношения. Пусть плохие, но есть.
Дочь Марина жила в другом районе. Звонила раз в неделю, иногда чаще, если у детей что-то случалось. Аркадий Ильич всегда начинал бодро:
— Ну, вспомнила отца?
И в этом «вспомнила» была вся его боль, спрятанная за шутливым тоном — боль человека, который считал звонки дочери долгом, а не проявлением любви...
