Сын покойной соседки приехал разобрать материнский дом. Никто не заметил, как он стал приходить к Нине Поликарповне каждый день
Нина Поликарповна никогда не просила помощи. Даже когда было совсем тяжело. Даже когда осенью прихватывало спину так, что до колодца шла минут двадцать. Даже когда мешок с картошкой тащила из подвала в одиночку, останавливаясь через каждые три ступеньки.
Так воспитана была. Не жалуйся, не проси, не показывай слабость. Деревенское поколение, хребтовое. Сами справлялись.
Муж умер давно. Сын — один, Колька — жил в соседнем районе, приезжал раза три в год. Звонил чаще, но разговоры короткие. Нина Поликарповна в трубку говорила: нормально, Коль, всё хорошо. Клала трубку, шла на кухню, ставила чайник. Всё хорошо. Просто тихо. Просто одна.
Максим появился в начале лета. Сын её покойной соседки Галины — той, что умерла два года назад. Нина Поликарповна знала его с пелёнок. Он у неё вырос на глазах — вот такой, лопоухий, весёлый, постоянно через забор лазил за яблоками. Она гоняла его для порядка, но яблок всегда подкладывала на забор сама — незаметно, будто случайно.
Максиму теперь было под сорок. Крепкий, русоволосый, с тихими внимательными глазами. Приехал разобрать материнский дом — продавать не хотел, просто привести в порядок, законсервировать на зиму.
Первый раз зашёл просто поздороваться.
— Нина Поликарповна, — говорит у калитки. — Здравствуйте. Помните меня?
— Максимка, — сказала она, всплеснув руками. — Как не помнить. Вырос-то как. Заходи, чаю налью.
Он зашёл, посидел полчаса, рассказал про городскую жизнь, про работу, про то, что жена с детьми осталась в городе, а он приехал на неделю разобраться с материнским домом.
Неделя растянулась на две. Потом на месяц...
