Почтальонша годами видела девочку, которая всегда делила пирожок пополам. Однажды она узнала, для кого вторая половина
Алла разносила почту в этом районе двадцать три года. За это время она выучила не только номера домов и клички всех дворовых собак, но и походку каждого жильца, скрип каждой калитки, запах чужих ужинов, что просачивался из открытых форточек.
В свои пятьдесят один она уже не бегала по лестницам, как раньше, но и не сдавала: сумка на плече, ноги в удобных ботинках, тёплый термос в кармане куртки.
Работа кончалась к четырём, и почти каждый день по дороге к автобусной остановке она заходила в пирожковую на углу Садовой. Там, за стеклянной витриной с румяными булками, работала Люба — женщина шумная, добродушная, с вечно красными от жара печи щеками.
Алла брала себе один пирожок с картошкой и чай, садилась у окна и минут пятнадцать просто сидела, отпуская усталость. Это был её маленький ритуал, тихая передышка между работой и домом, где её никто не ждал уже третий год после смерти мужа.
Именно в этой пирожковой она впервые заметила девочку.
Девочке было лет девять, может десять. Худенькая, в стареньком, но чистом пальтишке, с косичкой, которую явно заплетали неумелые руки — то ли свои, то ли чьи-то торопливые. Она приходила почти всегда в одно и то же время, ближе к пяти, доставала из кармана мелочь, пересчитывала её несколько раз, будто боялась ошибиться, и покупала один-единственный пирожок с капустой — самый дешёвый в витрине.
Потом садилась за соседний столик, доставала из сумки бумажную салфетку, аккуратно разрезала пирожок пополам маленьким пластиковым ножиком, который носила с собой, и одну половину съедала сама, а вторую заворачивала обратно в салфетку и убирала в сумку.
Алла заметила это не сразу — сначала краем глаза, потом уже специально начала наблюдать. Девочка приходила почти каждый будний день, покупала один пирожок, делила пополам, одну часть съедала на месте, вторую уносила с собой...
