После похорон мужа я чистила его пальто и нашла шерсть собаки, которой у нас никогда не было
Через девять дней после похорон Марина наконец открыла шкаф Алексея. До этого она только проходила мимо, касалась ручки и тут же отдёргивала руку. Казалось, стоит распахнуть дверцы — и придётся окончательно признать, что он больше не вернётся, не спросит, где его синяя рубашка, не оставит ключи в кармане куртки и не будет ворчать, что в доме опять слишком жарко.
Дочь уговаривала не торопиться. Но Марина решила отдать хорошие вещи в благотворительный центр. Алексей не любил, когда что-то лежало без дела.
Она начала с тёмного пальто. Разложила его на диване и достала новый многоразовый валик, который недавно заказала вместо бумажных роликов. Провела по рукаву один раз — и липкая поверхность сразу стала серой.
Марина нахмурилась. На пальто была короткая жёсткая шерсть. Особенно много — на груди, локтях и возле карманов, будто Алексей постоянно гладил крупную собаку или прижимал её к себе.
Но собаки у них не было.
Шесть лет назад умер их старый спаниель Филя. Марина тогда неделю не могла заходить на кухню, потому что там больше не стучали когти по линолеуму. Алексей предлагал взять щенка, но она закричала, что никогда больше не станет привязываться к животному, которое всё равно однажды умрёт и оставит после себя только пустоту и тишину в доме.
С тех пор эта тема была закрыта — молчаливо, без обсуждений, будто и не существовала вовсе.
Марина села на край дивана, держа в руках испачканный валик, и попыталась вспомнить хоть один случай, когда от мужа пахло собакой, когда на его одежде появлялась шерсть, когда он вообще упоминал каких-то животных за последние годы. Ничего не приходило на ум. Алексей уходил на работу в восемь утра, возвращался к семи вечера, иногда задерживался на объектах — он работал прорабом на стройке, — но никогда не рассказывал ни о каких собаках.
Она достала телефон и открыла его последние фотографии, надеясь найти хоть какую-то зацепку...
