Он вернулся из рейса — а у его грузовика во дворе стоял человек, которого он ненавидел тридцать лет
Сергей заглушил кабину чужой фуры на въезде в город и понял: домой сегодня приедет пустой. Так бывало каждый раз, когда рейс заканчивался: три недели ты живёшь дорогой, а потом всё это обрывается, и ты снова просто мужик сорока семи лет, который не умеет сидеть на месте.
Последние два рейса он ходил на чужой машине. Свой «КамАЗ» он собирал двадцать лет. Не покупал готовым — собирал. Менял кабину, варил раму, перебирал двигатель зимними ночами. На панели у него висела иконка от матери и фотография сына. Машина знала его лучше, чем жена.
Он вышел из маршрутки у своего двора и по привычке поднял глаза туда, где обычно у забора стоял его тягач.
Грузовик стоял. Но возле него ходил человек. Чужой. Открывал дверь кабины по-хозяйски.
Сергей ускорил шаг. И когда чужак повернулся, у него внутри всё оборвалось.
Это был Витька Головин. Тот, с кем они не разговаривали тридцать лет. Тот, кто в девятом классе пустил про него грязный слух и потом стоял в сторонке, глядя, как учителя разбираются.
— Ты что тут делаешь? — голос сел.
— Серёга, — сказал Головин тихо. — Здорово.
— Я спрашиваю, чего ты у моей машины лазаешь.
Головин посмотрел мимо него, на окна дома. В окне кухни стояла Алла. Не вышла. Просто стояла и смотрела.
— Она моя теперь, Серёг, — сказал Головин. — Машина. Я её купил.
Земля не ушла из-под ног только потому, что Сергей двадцать лет учился держаться на любой дороге.
— По-честному. С деньгами. Алла продала...
