«Если ты на ней женишься, не приходи ко мне за деньгами. Не приходи вообще», — сказал отец сыну. Три года спустя он сам постучал в чужую дверь, чтобы убедиться: без него ничего хорошего не вышло
— Артём, ты с ума сошёл? Тебе всего двадцать два, какая свадьба?!
Владимир Тимофеевич нервно ходил по комнате, хватаясь за голову. Его сын стоял у стены — спокойный, прямой, с таким лицом, которое бывает у человека, когда решение уже принято.
— Брось её. Она из деревни. Мы найдём тебе нормальную невесту, из нашего круга.
— Я думаю о своей жизни, — сказал Артём.
— Если ты на ней женишься, — произнёс отец медленно, — не приходи ко мне за деньгами. Не приходи вообще.
— Я не прошу тебя содержать, — ответил Артём. — Я прошу тебя просто... не мешать.
— Вон из моего дома.
Артём взял куртку и тихо вышел.
Владимир Тимофеевич стоял посреди своего огромного кабинета и слушал, как внизу заводится старая Артёмова машина. Потом звук стих.
Он налил себе коньяк. Решил, что через месяц сын вернётся, одумается, попросит прощения.
Прошёл месяц. Потом год. Артём не звонил.
Кате было двадцать, когда они поженились. Расписались в маленьком загсе, без торжества. Со стороны Артёма не было никого.
Они сняли квартиру на окраине. Артём устроился в небольшую строительную компанию — с нуля. Катя работала бухгалтером.
А потом выяснилось, что будет не один ребёнок. И не два. Три. Тройня.
Артём узнал об этом в коридоре женской консультации. Смотрел на снимок УЗИ долго. Потом поднял глаза.
— Ну, — сказал он, — значит, надо больше зарабатывать.
Катя засмеялась. И заплакала. И снова засмеялась...
