«Ты обязана мне своей жизнью, а я прошу только посидеть с детьми!» — заявила золовка. Она не знала, что накануне я нашла в банковской выписке доказательство её кражи
Верины займы вошли в мою жизнь данностью — как скрип половиц в коридоре: сначала замечаешь, потом перестаёшь слышать. Она приносила их легко, почти небрежно — пять тысяч, десять, иногда больше — и всегда с одинаковой фразой: «Отдашь, когда будет удобно». Удобно не наступало никогда.
За два года таких «займов» набралось около трёхсот тысяч. Я записывала каждую сумму, чтобы когда-нибудь вернуть, но Вера на мои попытки отдать реагировала обиженно: «Я же не ростовщица».
Это случилось в субботу. Вера приехала без звонка, вошла на кухню и сказала: «Я давно хотела поговорить». Тон был не тот, что обычно.
— Ты же видишь, как я замоталась, — начала она. — Я подумала: ты всё равно сидишь дома, чего бы тебе не уволиться и не помочь мне с моими детьми?
Я замерла. «Сижу дома» — это она про мой фриланс, приносивший стабильный доход?
— Вер, я не могу уволиться, у меня клиенты, — осторожно сказала я.
Она откинулась на стуле.
— А я для вас столько сделала. И репетитор, и маме твоей протезы...
Она начала загибать пальцы. Это был не разговор. Это был счёт.
— Вера, я всё верну, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Мне не нужны твои деньги. Мне нужна помощь. Семья должна помогать. Я помогала, теперь твоя очередь.
Я не спала две ночи, перебирая в голове её слова. И вдруг поняла: я ни разу не видела, как Вера снимает наличные или переводит со своего телефона.
В понедельник я открыла семейный банковский аккаунт и полезла в историю операций Антона за два года...
