— Дачу я переписала на дочь, а ты иди наблюдай за грядками, — сказала свекровь. Я собрала вещи и уехала
На грядках с томатами лежал надувной розовый фламинго, прямо поверх высаженной вчера рассады. Рядом валялся мангал, из которого на идеальном чернозёме высыпались серые угли.
Лена опустила пластиковое ведро на дорожку. Ручка больно врезалась в ладонь.
Из открытого окна дачного дома гремела музыка. Пахло жареным мясом, перегаром и дешёвым вишнёвым табаком. На крыльце стояли незнакомые женские босоножки и растоптанные мужские кроссовки.
Дверь распахнулась. На пороге стояла Даша. В руках золовка держала Ленину любимую садовую кружку с жёлтыми подсолнухами.
— О, Ленка приехала, — Даша отхлебнула из кружки пиво. — А мы тут сезон открываем.
Лена шагнула к крыльцу. Взгляд скользнул по раздавленным стеблям помидоров.
— Что здесь происходит? — голос прозвучал сухо.
— Отдыхаем, — Даша пожала плечами. — Мой дом, имею право.
— Твой? — Лена коротко рассмеялась. Не от веселья. От абсурда. —
Дача принадлежит Антонине Петровне. А я здесь, на выходных, горбачусь.
— Уже не принадлежит.
Даша скрылась в доме. Вернулась через минуту. Бросила на дощатый стол сложенный вдвое лист бумаги.
— Смотри. Только руками грязными не лапай.
Лена вытерла ладони о джинсы. Развернула выписку из Росреестра. В графе «Собственник» чёрным по белому значилось: Дарья Андреевна. Дата смены прав — 14 апреля 2025 года. Полтора месяца назад.
Внутри у Лены что-то щёлкнуло и намертво закрылось замком.
— Полтора месяца, — произнесла Лена тихо, глядя на дату так, будто перечитывала её снова и снова могла изменить...
