— Мам, ну ты же понимаешь, у нас ипотека, машина в кредит, Данилку в секцию записали — тут не до того. А у тебя пенсия стабильная, каждый месяц капает. Проживёшь как-нибудь, — Игорь говорил это, не отрываясь от телефона.
После этих слов Нина Павловна молча выключила плиту. А через месяц её дети уже не знали, как жить без бесплатной няни, которую сами же уволили одной фразой.
Нина Павловна стояла у плиты, помешивала суп деревянной ложкой, доставшейся ей ещё от собственной матери. Она позвала сына на обед, потому что хотела попросить помочь с лекарствами.
Давление скачет, врач выписал новый препарат, а он стоит почти две тысячи рублей. Для пенсии в девятнадцать тысяч — ощутимо, особенно когда за квартиру отдаёшь пять с лишним, а ещё электричество, телефон, и есть тоже хочется не один раз в день.
Она не собиралась жаловаться. Она просто спросила: «Игорёк, может, поможешь в этом месяце с лекарствами?» И вот получила ответ.
Нина Павловна молча выключила конфорку и разлила суп по тарелкам. Руки у неё не дрожали. Вот что было обиднее всего. Не крик, не слёзы, не скандал — а то, как спокойно внутри вдруг стало. Будто что-то долго держалось на честном слове и в один момент просто отвалилось.
Игорь поел, поблагодарил как-то рассеянно и, уже надевая куртку, напомнил:
— Мам, ты завтра Данилку из школы забери, ладно? А то Оля на маникюр записана, я до восьми на работе. И ещё в четверг Полинку к логопеду своди, Ленка просила. Ну, ты же всё равно дома.
Он сказал это тем же будничным тоном, каким люди обычно просят захватить по пути домой хлеб или молоко, — не как одолжение, а как само собой разумеющееся.
Нина Павловна только кивнула.
А вечером достала из серванта старый клетчатый блокнот. В одной колонке записала пенсию, коммуналку, лекарства, продукты. В другой — всё, что за последний месяц делала для детей.
Данилку из школы — 14 раз.
Полинку к логопеду — 6 раз.
Сидела с внуками по вечерам — 9 раз.
Варила суп на две семьи — 11 раз.
Мыла у Игоря окна весной.
Сидела с детьми, пока Лена с мужем ездили в Тулу на свадьбу.
Отдавала свои запасы: банки, заморозку, картошку с дачи соседки.
Блокнот быстро закончился.
Нина Павловна посмотрела на цифры и неожиданно усмехнулась. Если её пенсии, как решил сын, на всё хватит, значит, и детям должно хватить — без её бесплатных рук.
На следующий день она позвонила дочери.
— Леночка, ты Полинку в четверг сама отведёшь.
— Мам, ты чего? — сразу напряглась дочь. — Мы же договорились.
— А теперь не договорились. И по выходным я детей больше не беру с ночёвкой.
— Ты обиделась, что ли? Мам, ну не начинай в возрасте…
Вот тут Нина Павловна впервые перебила:
— Не в возрасте дело, Лена. Просто я больше не бесплатная услуга.
Вечером она написала в семейный чат. Без упрёков. Коротко.
«Дети, раз вы решили, что моей пенсии мне хватает и я должна как-нибудь прожить сама, значит, и вы как-нибудь проживёте без моей постоянной помощи. С понедельника я не забираю внуков, не вожу по кружкам, не сижу по вечерам и не готовлю на две семьи.
Если нужна настоящая срочная помощь — звоните. Но как постоянная няня и запасной взрослый я больше не работаю».
Игорь сразу прислал злой смайлик, не написав ни слова.
Лена ответила длинным «мам, ты серьёзно?» с тремя вопросительными знаками подряд.
Невестка Оля написала отдельно, обращаясь будто бы к общей теме: «Очень некрасиво с вашей стороны вот так манипулировать взрослыми людьми».
Нина Павловна прочитала все три сообщения одно за другим и выключила телефон, положив его на подоконник.
А в понедельник в восемь утра в дверь позвонили...
