Он бросил сумку в репейник и уехал. Сказал: живи тут, не мешай. Мать осталась у гнилого сруба одна. Она не плакала. Она позвонила
Спортивная сумка шмякнулась в заросли репейника. Сверху упал свёрнутый плед.
— Вот, — сказал Игорь, не выходя из машины. — Ключи под ковриком. Там свет есть, вроде.
Я стояла на обочине и смотрела на сруб. Старый, почерневший от времени, с просевшим крыльцом и окном, заколоченным фанерой. Бабкин дом. Никто не жил здесь лет двадцать.
— Игорёша, — сказала я тихо, ещё надеясь, что это просто недоразумение, шутка, которая вот-вот развеется. — Это несерьёзно.
— Мам, мне некогда. Света сказала — или она, или ты. Я выбрал. — В голосе не было злости. Хуже — равнодушие. — Тут деревня рядом, магазин есть. Пенсия у тебя идёт. Проживёшь.
— Игорь.
— Мам, не начинай. — Он взялся за рычаг передач. — Я позвоню.
Машина развернулась. Уехала.
Я смотрела ей вслед, пока не скрылась за поворотом.
Потом посмотрела на сруб. Потом — на свои руки.
Последние семь лет я жила с сыном и невесткой — Светой, которая с первого дня смотрела на меня как на временное неудобство. Я терпела. Думала — уладится.
Не уладилось.
Я подняла сумку. Отряхнула репейник. Достала телефон.
Сигнала почти не было — одна палка. Но хватило.
Я нашла номер. Нажала.
— Алло, Зина? — сказала я. — Это Валя. Да, Степанова. Зина, у меня к тебе разговор. Ты говорила, что дом в деревне продаёшь — второй, у реки. Он ещё свободен?
Зинаида Петровна — бывшая коллега, учительница математики на пенсии — приехала через сорок минут.
Увидела меня у сруба. Увидела сумку и плед.
— Игорь? — спросила только.
— Игорь, — подтвердила я.
— Садись в машину. Дом у реки — твой, если хочешь. Я давно хотела тебе предложить, но ты говорила, что живёшь у сына.
— Жила.
Мы поехали смотреть дом. Небольшой, но крепкий — Зинин муж строил на совесть, сорок лет назад. Печь, колодец во дворе, яблоневый сад, из которого открывался вид на реку.
— Сколько просишь? — спросила я.
— От тебя — ничего. Поживи пока так. Потом решим.
— Зина, я не возьму просто так.
— Тогда помогай с огородом. Мне одной много.
Я смотрела на реку за окном.
— Хорошо, — сказала я. — Договорились.
Утром следующего дня я позвонила в банк. Счёт у меня был свой, личный — пенсия приходила туда. За семь лет у сына я почти не тратила на себя, всё откладывала, даже сама не зная зачем. Копилось.
Потом позвонила районному нотариусу — мы были знакомы много лет, мои ученики вырастали в разных профессиях, и Андрей был одним из них.
— Андрюша, — сказала я. — Мне нужно оформить документы. Я хочу купить дом.
— Какой дом, Валентина Степановна?
— У Зины Громовой. Тот, что у реки.
— Когда подъедете?
— Завтра, если можно.
Пока шло оформление, Зинаида рассказала соседу — Фёдору Михайловичу, бывшему председателю колхоза, человеку, который знал в районе всех и вся уже лет сорок. Рассказала, как Игорь привёз мать к гнилому срубу и уехал, даже не обернувшись.
Фёдор Михайлович молчал. Потом сказал:
— Он же у нас в районной администрации работает. Зам по хозяйству.
— Знаю.
— Интересно.
— Что интересно?
— Да вот, в прошлом месяце была проверка по муниципальным контрактам. Они там у себя много чего нахимичили. Я молчал — думал, не моё дело.
— А теперь?
— А теперь — своё.
Он достал телефон...
