Женские тайны
MAX ·
Валентина сделала второй ключ от квартиры и три дня носила его в кармане пальто.
Ключ был с сиреневым колпачком. Мастер в киоске спросил, какой цвет ей нравится, и это оказалось единственным вопросом, на который она ответила без сомнений.
В остальном Валентина сомневалась.
С Павлом они встречались почти год. По четвергам ходили в кино, по воскресеньям гуляли, иногда он оставался у неё. В шестьдесят лет Валентина впервые узнала, что мужчина может купить хлеб именно тот, который попросили, и не ждать за это отдельного признания.
Павел нравился ей. Его руки, его привычка щуриться над меню, даже то, как он говорил навигатору: «Сам ты поверни».
Месяц назад он предложил жить вместе.
— Чего нам с сумками ездить? — сказал он. — То я рубашку забуду, то ты очки.
Валентина ответила: «Надо подумать». Потом освободила ему полку в шкафу. Сложила свои свитера плотнее, один убрала в коробку наверх. Вечером достала его обратно.
В пятницу Павел пришёл с небольшой спортивной сумкой и пакетом мандаринов.
— Это пока зимние ботинки. Чтобы каждый раз не таскать.
Она поставила чайник. Ключ в кармане стукнул о край стола.
— Ты что-то сделала с замком?
— Нет. Ключ тебе заказала.
Павел улыбнулся и протянул ладонь.
Валентина достала ключ, но положила перед собой.
— Паш, я поторопилась.
Он опустил руку.
Чайник шумел слишком громко. Она выключила его, не дожидаясь кипения.
— Я хочу с тобой встречаться. Ездить куда-нибудь. Чтобы ты оставался. Но жить вместе сейчас не хочу.
Павел посмотрел на спортивную сумку у двери.
— А ключ зачем?
— Чтобы уже перестать думать и согласиться. Я решила, что мне просто страшно.
— А тебе не страшно?
Валентина села.
— Страшно тебя обидеть. А одной дома мне хорошо.
Он помолчал, потом начал снимать с мандаринов тонкую сетку.
— Я не собирался тебе мешать.
— Я знаю. Ты и не мешаешь. Но я уже свитера в коробку складываю, хотя мне их туда не надо. И злюсь. А ты вообще ни при чём.
Павел положил мандарины в вазу. Один не поместился, остался у него в руке.
— Я, наоборот, думал, как хорошо будет возвращаться, когда ты дома. А не звонить и выяснять, какие планы.
Валентина кивнула. Ей очень хотелось сказать: «Ну давай попробуем». После этих слов вечер сразу стал бы проще. Можно было бы доесть ужин, посмотреть фильм и не видеть, как Павел перекатывает мандарин между ладонями.
Но она уже представляла, как начнёт подолгу ходить в магазин, чтобы побыть одной.
— Я понимаю. Только обещать тебе сейчас другое не могу.
Павел остался ужинать. Говорили о разном, неловко перескакивая с соседского ремонта на цены на рыбу. Фильм включать не стали.
Уходя, он забрал спортивную сумку.
— Мне подумать надо, Валь.
Она проводила его до лифта и вернулась к столу. Сиреневый ключ лежал возле пустой вазы. Валентина убрала его в ящик.
В воскресенье они не гуляли. Она разобрала шкаф и вернула свитера на место. Несколько раз брала телефон, но сообщения про погоду и смешного голубя стирала.
Павел позвонил во вторник.
— В четверг в кино идём?
— Если ты хочешь.
— Хочу. Я всё ещё расстроен, если честно. Но в кино хочу.
После сеанса они дошли до остановки. У Павла автобус шёл направо, у Валентины — налево.
— В субботу ко мне? — спросил он. — Рыбу куплю.
— Приеду. С ночёвкой можно?
— Можно. Очки только возьми.
Подошёл её автобус. Павел подал ей руку у высокой ступеньки и отступил на тротуар.
Валентина села у окна. Он ещё стоял на остановке, засунув руки в карманы. Она помахала ему, и он помахал в ответ.
