Женские тайны
MAX ·
ПРИЕДЕШЬ?
— Мам, ты только не начинай меня учить, ладно?
Вера стояла посреди магазина с пакетиком семян укропа в руке. Дочь не звонила ей почти три месяца. И вот теперь, вместо приветствия, сказала эту фразу.
— Не буду, — ответила Вера. — Что случилось?
В трубке что-то зашуршало. Потом раздался тоненький детский плач.
— Я просто хотела спросить… Ты можешь сегодня приехать?
Вера положила семена обратно на полку.
— Могу.
— Только не надо говорить, что я неправильно его кормлю. И что у тебя дети в этом возрасте уже спали всю ночь.
— Хорошо.
— И про беспорядок ничего не говори.
— Аня, я уже вызываю такси.
Три месяца назад они поссорились из-за какой-то ерунды. Вера приехала помочь после рождения внука, перестирала детские вещи, переставила бутылочки и сказала дочери, что та слишком много читает интернет.
Аня тогда расплакалась.
— Мам, ты можешь хоть раз просто побыть рядом, не объясняя мне, какая я неправильная?
Вера обиделась. Ушла, громко закрыв дверь. Первую неделю ждала извинений. Вторую — звонка. Потом сама несколько раз набирала номер и сбрасывала, не зная, с чего начать.
Теперь она стояла перед дверью дочериной квартиры с пакетом продуктов и почему-то боялась нажать на звонок.
Открыла Аня.
В старой футболке, с растрёпанными волосами и таким усталым лицом, что Вера едва удержалась, чтобы не заплакать прямо в прихожей.
— Проходи. Только тихо. Он вроде уснул.
Из комнаты немедленно донёсся плач.
Аня закрыла глаза.
— Ну вот. Опять.
В квартире пахло детским кремом, остывшим чаем и чем-то подгоревшим. На диване лежала гора чистого белья. На кухонном столе стояла тарелка с недоеденной кашей.
Вера всё это увидела. И впервые в жизни не произнесла ни слова.
— Давай я его подержу, — сказала она.
— Ты только…
— Ничего не буду делать. Просто подержу.
Внук оказался тёплым, тяжёленьким и сердитым. Он долго возмущался у неё на руках, потом уткнулся носом в плечо и затих.
Аня смотрела на них с порога.
— У тебя так легко получается.
— Не всегда получалось.
— Мам, ну не надо. Ты же всегда говорила, что я была спокойным ребёнком.
Вера покачала головой.
— Я врала.
Аня удивлённо подняла глаза.
— Как это?
— Ты первые четыре месяца почти не спала. Я иногда садилась на пол возле кроватки и плакала вместе с тобой. А однажды позвонила своей маме и сказала, что больше не могу.
— И что бабушка?
— Приехала. Привезла суп в банке. Забрала тебя на два часа, а меня отправила спать.
Вера погладила внука по спине.
— Я тогда думала, что у всех нормальных матерей дети спят, едят и улыбаются. А я одна ничего не умею.
Аня медленно села на диван.
— Почему ты мне никогда этого не рассказывала?
— Думала, тебе будет спокойнее, если ты будешь считать меня сильной.
За окном начинался дождь. Малыш посапывал у Веры на плече.
— А мне казалось, — тихо сказала Аня, — что ты никогда меня не поймёшь.
Вера хотела ответить, но горло вдруг сжалось.
Она вспомнила свою мать. Её старенькое пальто, запах домашнего супа, руки, которые однажды просто забрали у неё плачущего ребёнка.
И то, как давно этих рук уже нет.
— Иди поспи, доченька, — сказала Вера. — Я здесь.
Аня поднялась, сделала несколько шагов к спальне, потом вернулась и обняла мать со спины, осторожно, чтобы не разбудить малыша.
— Мам, а можно я сегодня тоже побуду маленькой?
Вера накрыла её руку своей.
— Можно, солнышко. Сколько тебе нужно.
Через час Аня спала. На кухне тихо грелся суп. В стиральной машине крутилось бельё.
А Вера сидела в кресле с внуком на руках и смотрела на две чашки, оставленные дочерью на столе.
Одна была большая, с отколотой ручкой. Её старая любимая чашка.
Аня сохранила её после той ссоры.
И Вера поняла, что всё это время её здесь ждали.
