Женские тайны
MAX ·
За двадцать минут до выступления Полина спряталась за стойкой гардероба и сняла туфли.
— У нас тут вообще-то посторонним нельзя, — сказала женщина с номерками на запястье.
— Я сейчас уйду. Только постою.
В туфлях Полина могла либо стоять, либо дышать. Совмещать эти действия к вечеру уже не получалось.
Она купила их специально для встречи выпускников колледжа. Не той, где обнимаются и спорят, кто у кого списывал. Здесь бывших студентов приглашали рассказать о работе нынешним. Полине предстояло говорить о своей небольшой мастерской керамики.
В приглашении её назвали основателем бренда. Она трижды перечитала эти слова. Дома муж спросил, не нужно ли теперь обращаться к ней на вы. Полина засмеялась, а потом купила строгий синий костюм и туфли, в которых даже продавщица предложила сначала посидеть.
Она очень хотела, чтобы за кафедру вышла настоящая деловая женщина. Не та Полина, которая полчаса ищет накладную, пачкает щёку глиной и спрашивает у мужа, как правильно написать «эквайринг».
В гардеробе пахло мокрыми пальто. За дверью актового зала проверяли микрофон.
— Вы от кого прячетесь? — спросила гардеробщица.
— От туфель.
Женщина выглянула из-за стойки.
— А, вы выступаете. С чашками.
— С чашками, — согласилась Полина.
На столике возле входа стояла коробка с образцами. Она привезла чашку с потёком глазури, вторую — слишком тяжёлую, и третью, которая наконец получилась. Хотела показать, сколько неудачных вещей бывает до одной хорошей. Теперь это казалось неподходящей темой для основателя бренда.
— У меня сменка есть, — сказала женщина. — Какой размер?
Размер совпал. Кеды оказались чистыми, оранжевыми и такими мягкими внутри, что Полина на секунду закрыла глаза.
Потом посмотрела вниз.
— Они же оранжевые.
— Я заметила, когда покупала.
Полина улыбнулась, но к зеркалу подходить не стала.
— Спасибо. Я в них пока посижу. Перед выходом переобуюсь.
Гардеробщица молча поставила рядом стул и вернулась к номеркам.
До выступления оставалось семь минут. Полина открыла на телефоне свою речь. «Наш путь начался с глубокого понимания потребностей…» Дальше шло что-то про рынок. Она написала это ночью, подсматривая в чужие выступления, и теперь сама не вполне понимала, о чём собирается говорить.
— А вам какая нравится? — спросила она, пододвигая коробку.
Женщина взяла чашку с потёком.
— Эта. Как будто мёд стекает.
— А я её передержала в печи. Думала, все испортила. Три дня потом туда не заходила.
— Вот это расскажите. Про три дня.
В коридор вышла организатор:
— Полина, после следующего вопроса ваш выход.
Она посмотрела на кеды и тут же перевела взгляд на коробку.
— Помочь донести?
Полина поднялась. Ноги больше не болели.
— Да. Только вот эту чашку я сама возьму.
У кафедры она поставила её перед собой, отодвинула телефон и сказала:
— Мне в письме написали, что я основатель бренда. Муж до сих пор смеётся. Вообще-то я делаю посуду. И сначала она у меня была вот такая.
Она повернула чашку потёком к залу.
После встречи Полина вернулась в гардероб. Туфли стояли под стулом, аккуратно сдвинутые носками.
— Как прошло?
— Вопросов много задавали. Один парень спросил, можно ли у меня практику пройти.
Она села и начала развязывать шнурки.
— Я ваши кеды завтра принесу? Можно до такси в них дойти?
Женщина достала из ящика пакет для туфель.
— Можно. Только не забудьте. Я в них тоже работаю.
