Женские тайны
MAX ·
— Эту полку я забираю, — сказала Ася.
Мать посмотрела на неё поверх очков.
— Она же кривая.
— Я помню. Я её делала.
Полка стояла в прихожей под зеркалом двадцать шесть лет. На ней лежали ключи, квитанции и маленькая отвёртка, которой никто ничего не откручивал. Правый угол был ниже левого. Когда Ася в четырнадцать лет принесла её из школьной мастерской, отец положил на доску карандаш. Карандаш покатился.
Все засмеялись. Ася тоже.
С тех пор, приезжая к родителям, она первым делом поправляла на полке вазочку: та заслоняла неровный стык.
Теперь мать меняла мебель в прихожей. Привезли светлый шкаф и узкую тумбу. Старую полку уже сняли со стены и поставили у двери рядом с пакетом обрезков обоев.
— Тебе куда её? — спросила мать. — У тебя ремонт хороший.
— В мастерскую.
Мастерской Ася называла половину застеклённого балкона. Недавно она купила шлифовальную машинку и начала приводить в порядок старые стулья. Муж попросил только не шлифовать, когда он на созвоне. Больше никто пока не знал.
В сорок лет ей всё ещё было проще показать готовую вещь, чем сказать, что она только учится.
Ася подняла полку. С обратной стороны обнаружились три лишних отверстия и узкая деревянная планка, прикрученная к одному из креплений.
— Это что?
— Папа подгонял.
— Он же сказал, её только в сарай.
Мать стянула с нового шкафа полоску защитной плёнки.
— Сказал. А ты ушла к себе и дверь закрыла. Он вечером повесил.
— Я думала, ты заставила.
— Я сказала, что смеяться было незачем. А вешал он сам. Долго. У нас и стена там неровная.
Ася провела пальцем по планке. Её вырезали точно по ширине крепления, края зачистили наждачной бумагой.
Отец вошёл с лестничной площадки, где собирал картон от шкафа.
— Нашла мою инженерную разработку?
Ася не улыбнулась.
— Я после того карандаша больше ничего домой не приносила. Даже табуретку оставила в школе.
Он присел на закрытую коробку с обувью.
— А я думал, бросила.
— Я и бросила потом.
Из кухни было слышно, как холодильник включился и перестал дребезжать. Отец покрутил в руках обрывок скотча.
— Дурацкая была шутка, — сказал он. — Я полку повесил и решил, что ты поняла: мне нравится. Сказать-то надо было.
Ася снова посмотрела на крепления.
— Надо было.
Она не стала уверять его, что всё давно забыла. Зато достала телефон и нашла фотографию стула: сиденье ещё снято, одна ножка светлая после шлифовки, остальные тёмные.
— Я сейчас вот этим занимаюсь.
Отец приблизил снимок.
— А струбцины есть?
— Две.
— У меня четыре. Могу дать.
Ася убрала телефон.
— Дай. Только делать я буду сама.
— Я понял.
Пока она заворачивала полку в старое полотенце, отец принёс из кладовки струбцины. Положил в отдельный пакет, чтобы не поцарапали дерево.
Дома Ася сперва хотела снять старую краску. Потом просто отмыла полку, высушила и повесила над рабочим столом. Под правое крепление подложила отцовскую планку.
Поставила сверху банку с кистями. Достала из ящика карандаш, положила рядом и подождала.
Карандаш остался на месте.
