Женские тайны
MAX ·
— Мам, только не говори, что ты предупреждала.
Надежда выключила воду. В раковине осталась чашка с чайным ободком.
— Что случилось?
— Я от Паши ушла.
За окном было темно. По стеклу медленно сползали капли, и фонарь во дворе казался размытым жёлтым пятном.
— Когда?
— В воскресенье.
Сегодня был четверг.
Надежда сжала край столешницы. В воскресенье они разговаривали. Оля сказала, что жарит картошку. В понедельник прислала смешную картинку. Вчера спросила, как у матери колено.
— Где ты сейчас живёшь?
— Комнату сняла. Мам, я не за деньгами звоню.
— Я не про деньги спрашиваю.
В трубке что-то коротко стукнуло.
— У тебя кто-то есть?
— Нет. Чемодан упал.
Надежда представила синий чемодан с белой царапиной у ручки. Сама покупала его дочери перед свадьбой. Оля тогда смеялась, что в него можно сложить всю её взрослую жизнь, если не брать фен.
— Оль, приезжай.
— Не надо. Я просто хотела сказать, чтобы потом не объяснять, почему мы на твой день рождения вдвоём не придём.
Связь оборвалась.
Надежда сразу набрала снова. Дочь не ответила. Потом пришло сообщение: «Я нормально. Правда».
Она уже напечатала: «Почему ты всё скрываешь от матери?» — и остановилась.
На экране над этим сообщением осталась их переписка за прошлый месяц. Оля жаловалась, что муж опять отменил общие планы, даже не спросив её. Надежда тогда ответила: «Я с самого начала видела, что за человек. Ты сама выбрала».
После этого дочь присылала только картинки и спрашивала про колено.
Надежда стёрла вопрос. Написала: «Я сказала тебе тогда жестокую вещь. Ты пожаловалась, а я стала доказывать свою правоту. Прости».
Прочитано.
Ответа не было.
Она положила телефон на стол и пошла в маленькую комнату. На Олиной кровати лежали пакеты с зимними вещами. На стуле — коробка от пылесоса. Всё это Надежда убрала к себе. Поменяла постель, хотя дочь ещё ничего не обещала.
Потом сфотографировала комнату и отправила снимок.
«Можно приехать. Про Пашу не спрошу».
Телефон зазвонил через десять минут.
— Мам, ты только сейчас не пугайся.
— Я уже. Говори.
— Я у тебя во дворе.
Надежда подошла к окну. Под козырьком закрытого газетного киоска стояла женщина в светлом пуховике. Рядом — синий чемодан.
— Оля, ты давно там?
— С первого звонка.
— А комната?
— Я съехала. Там хозяйка передумала надолго сдавать. Хотела к тебе. Дошла и не смогла.
Надежда уже натягивала ботинки, придерживая телефон плечом.
— Подожди меня.
— Я могу сама подняться.
— Знаю. Я всё равно спущусь.
Она вышла без зонта. Уже у подъезда вернулась на шаг, но махнула рукой. До киоска было меньше минуты.
Оля стояла, засунув руки в рукава. В детстве она делала так же, когда теряла варежки и заранее ждала выговора.
Надежда остановилась рядом.
— Давай сумку.
— Тяжёлая.
— Тогда ты сумку, я чемодан. Он на колёсах.
Они дошли до подъезда молча. У порога маленькое колесо застряло в щели. Надежда дёрнула ручку, Оля подхватила чемодан снизу. Вместе подняли.
В квартире дочь сняла ботинки и осталась стоять на коврике.
— Я ненадолго. Найду что-нибудь.
— Сейчас не надо решать, насколько.
Ночью Надежда услышала, как в маленькой комнате открыли молнию. Потом стало тихо. Ей хотелось зайти, расспросить, наконец узнать всё. Она дошла до двери, но спросила только:
— Воду принести?
— Принеси.
Оля сидела на кровати. Из раскрытого чемодана торчал рукав свитера. Надежда поставила стакан, повернулась к выходу.
— Мам.
— Что?
— Посиди. Только пока ничего не спрашивай.
Надежда придвинула освобождённый стул и села. Оля вытащила из чемодана фен и положила на тумбочку.
