Женские тайны
MAX ·
Третью среду подряд соседка с пятого этажа сидела на лестнице и ела мандарин.
Не разговаривала по телефону, не ждала лифт. Просто сидела на складном стульчике между этажами. Кожуру аккуратно собирала в пакет.
В первый раз Тамара Ивановна прошла мимо. Во второй поздоровалась. В третий не выдержала:
— Вас домой не пускают?
Соседка подняла глаза.
— Наоборот. Всё время зовут.
Из-за двери сверху тут же донеслось:
— Ма-ам!
Женщина закрыла глаза.
— Вот. Это младший. Старший пока умеет открывать холодильник.
Тамара Ивановна поставила сумку на ступеньку.
— А муж?
— Дома. Я ему детей оставила. Сказала, в магазин схожу.
— А сами здесь?
— Здесь дешевле.
Соседка подвинула пакет, освобождая место для сумки.
— Меня Даша зовут. Вы только ему не говорите. Я сейчас досижу и вернусь с хлебом. Он в сумке, я заранее купила.
Тамара Ивановна поднялась к себе. Ей очень хотелось рассказать кому-нибудь про этот хлеб, но она удержалась.
Дашу она знала в основном по звукам. Утром надевали ботинки: сначала спорили, потом что-то роняли, потом обязательно возвращались за варежкой. Вечером младший не хотел мыть голову. Старший, судя по переговорам через дверь, не собирался учить таблицу умножения ни при каких обстоятельствах.
Раньше Тамара Ивановна говорила дочери:
— Сейчас детей совсем распустили.
У самой у неё росла одна девочка. И мама жила в соседнем подъезде. Эти два обстоятельства она обычно пропускала.
На следующую среду Тамара Ивановна вышла раньше. Протёрла подоконник на лестничной площадке и положила на него журнал с кроссвордами. Потом подумала и унесла обратно. Может, человеку и слова сейчас разгадывать не хочется.
Даша появилась в половине восьмого.
— Я вам кое-что предлагаю, — сказала Тамара Ивановна. — Только вы можете отказаться.
Даша сразу выпрямилась.
— Детей воспитывать?
— Нет. У меня кресло свободное. Заходите. Я на кухне буду, вы в комнате. Разговаривать не обязательно.
— А вам зачем?
Тамара Ивановна поправила рукав кофты.
— На лестнице дует. И я через вас с мусором всё время перешагиваю. Неудобно обеим.
В комнате Даша сначала села на краешек. Держала сумку на коленях, словно в очереди. Потом сняла куртку.
— У вас часы тикают.
— Мешают?
— Нет. Я просто слышу.
Через двадцать минут она ушла. На кресле осталась мандариновая косточка. Тамара Ивановна смахнула её в ладонь и выключила телевизор, который до этого говорил сам с собой.
Но через неделю Даша не пришла. И ещё через неделю тоже.
Встретились у почтовых ящиков.
— Кресло вам не понравилось? — спросила Тамара Ивановна.
— Понравилось. Очень. Я мужу рассказала.
— Про магазин?
— Про всё. Он сначала обиделся. Сказал: «Ты что, от нас прячешься?» Я сказала: «Да. На двадцать минут». Сама испугалась, как прозвучало.
Даша вытащила из ящика рекламную листовку и сложила вчетверо.
— Потом он спросил, почему я раньше не сказала. А я не знала, как. Все вроде живы, здоровы. Дети хорошие. Он после работы уставший. А я мечтаю, чтобы меня никто не трогал, даже любя.
Внизу хлопнула дверь. Вошёл Дашин муж с мальчишками. Младший нёс криво застёгнутый рюкзак, старший — батон, уже откушенный с конца.
— Мы в библиотеку, — сообщил муж. — Потом на площадку. Ключи взял.
Младший потянул маму за рукав.
— Ты с нами?
— Сегодня нет.
— А что будешь делать?
Даша посмотрела на Тамару Ивановну.
— Пока не знаю.
Когда они ушли, соседки постояли у лифта.
— Зайдёте? — спросила Тамара Ивановна.
— Сегодня я дома побуду. Можно?
— У себя-то? Попробуйте.
Даша засмеялась, потом достала из сумки два мандарина. Один протянула соседке.
— А в воскресенье я к вам зайду. Если вы не против. Уже поговорить.
