Fashion
MAX ·
ВТОРОЙ ВЕЧЕР
— Только, пожалуйста, не делайте меня похожей на вдову, — попросила женщина, примеряя широкополую чёрную шляпу.
Хозяйка мастерской, Антонина Сергеевна, перестала расправлять бант.
— А на кого вы хотите быть похожей?
— Не знаю. На себя. Только я уже забыла, какая я.
Было почти девять. За стеклом шляпного салона мокли фонари, у зеркала лежала коробка с лентами. Покупательницу звали Ирина. Ей было пятьдесят шесть, и завтра она впервые за три года собиралась в театр.
Билеты купил мужчина из книжного магазина. Они встречались по субботам возле полки с историческими романами, спорили о переводах, а однажды он предложил кофе. Ирина отказалась. Потом сама вернулась через полквартала и спросила, не передумал ли он.
Теперь она стояла перед зеркалом в шляпе и никак не могла решиться.
— Слишком нарядно, — сказала она.
— Для театра?
— Для меня.
Антонина Сергеевна повернула шляпу чуть набок.
— Вы всё время смотрите, как будто вас кто-то за этим застукает.
Ирина тихо усмехнулась.
Муж умер три года назад. Они прожили вместе тридцать два. С тех пор она поменяла окна, научилась заказывать продукты через телефон, одна съездила к морю. Но его пальто всё ещё висело за дверью. Ирина не могла убрать его не потому, что надеялась на невозможное, а потому, что боялась: уберёт — и будто подтвердит, что жизнь пошла дальше.
Сын давно жил отдельно. В прошлое воскресенье он заехал поменять лампочку на кухне и заметил на столе два театральных билета.
— С кем идёшь?
— С одним знакомым.
— А-а.
Больше он ничего не сказал. Ирина решила, что осуждает. Вечером хотела написать, что всё отменилось, но так и не отправила сообщение.
— Наверное, не возьму, — сказала она, снимая шляпу. — Не хочу выглядеть смешно.
Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Саша».
— Мам, ты дома?
— В магазине.
— Снова продукты?
— Шляпу смотрю.
Сын помолчал.
— Ты же говорила, что у тебя нет ничего для театра.
— У меня есть пальто. Просто решила посмотреть.
— Мам, я тут нашёл фотографию.
Он прислал снимок. Молодая Ирина в огромной соломенной шляпе стояла на берегу моря. Рядом смеялся её муж, держа двумя пальцами поля, чтобы их не сорвало ветром.
Под фотографией пришло сообщение: «Помнишь, папа тогда сказал, что женился на самой красивой женщине на пляже? Ты весь день эту шляпу не снимала».
Ирина присела на край бархатного кресла.
Через минуту сын позвонил снова.
— Мам, я тогда как дурак промолчал. Я просто не знал, что сказать.
— Не надо ничего говорить, Саш.
— Надо. Я очень хочу, чтобы ты завтра хорошо провела вечер.
Антонина Сергеевна отвернулась к коробке с лентами, делая вид, что ищет ножницы.
Ирина снова надела шляпу. На этот раз сама поправила бант и посмотрела в зеркало не украдкой, а внимательно.
— Беру, — сказала она.
Перед уходом она сфотографировалась в зеркале и отправила снимок сыну.
Уже у двери телефон коротко звякнул. Саша написал:
«Мам, папа бы сказал, что чёрная тебе идёт. А потом попросил бы покрутиться».
Ирина вернулась к зеркалу и медленно повернулась вокруг себя.
