Fashion
MAX ·
ПЕРВЫЙ РЯД
В одиннадцать вечера Лиза пришивала к серебристому платью последнюю россыпь бусин. От иглы немели пальцы, чай давно остыл, а кот устроился прямо на выкройках.
Завтра должна была состояться её первая собственная коллекция. Не дипломная, не совместная, не «для начинающих». Двенадцать платьев, маленький зал и её имя на приглашениях.
Телефон завибрировал среди катушек.
— Лиз, это я. Ты ещё в мастерской?
— Миш, а где мне быть?
— Просто спросил. Я тут галстук нашёл. Синий. Его надевать обязательно?
Лиза рассмеялась.
— Ты можешь прийти хоть в своей клетчатой рубашке.
— Она у меня приличная.
— Знаю. Ты в ней на все мои показы ходил.
Миша был старше на одиннадцать лет. Когда Лиза училась в шестом классе, он заезжал за ней после смены на складском погрузчике и терпеливо ждал у ворот, пока она соберёт по кабинетам забытые альбомы.
Он не разбирался в моде. Говорил «блестяшки» вместо «пайетки», а однажды спросил, нельзя ли к вечернему платью пришить карманы для телефона. Но именно он принёс ей первую швейную машинку — старую, шумную, купленную по объявлению.
— Зачем тебе? — удивилась тогда Лиза.
— Ты же рисуешь платья, — ответил он. — Пусть хоть одно станет настоящим.
Они шили его вместе. Лиза путала лицевую сторону с изнаночной, Миша снимал на телефон инструкцию по заправке нитки. Получилась кривая юбка. Лиза отказалась выходить в ней из дома.
А Миша сказал:
— Тогда повесь её на дверь. Всё равно это первая вещь, которую ты сделала сама.
Юбка висела там два года.
Наутро перед показом всё пошло не так. У одной модели сломалась молния, у другой отклеился каблук. Фотограф опаздывал. Лиза носилась за кулисами с булавками в зубах и почти забыла о зрителях.
Только когда заиграла музыка, она выглянула в зал.
В первом ряду сидели редакторы, покупатели, люди в чёрном, с серьёзными лицами. А на самом краю — Миша в клетчатой рубашке. На коленях у него лежал огромный букет ромашек, перевязанный бечёвкой. Он старался держать цветы так, чтобы не мешать соседям.
Лиза вдруг поняла, что не предупредила его: цветы дарят в конце.
После показа к ней тянулись руки, кто-то просил интервью, кто-то называл фамилии важных людей. Она благодарила, улыбалась, даже не помня, что говорит.
Миша стоял у выхода и ждал, пока она освободится. Ромашки успели немного помяться.
— Ну как? — спросила Лиза.
— Красиво. Только в третьем платье карманов не хватало.
Она засмеялась и вдруг заплакала. Уткнулась ему в рубашку — ту самую, в которой он когда-то возил её за тканью через весь город.
— Я ничего не понимаю в твоей моде, Лиз, — смущённо сказал Миша. — Но когда они все хлопали, я подумал: вот бы ты себя сейчас увидела.
Лиза взяла букет, вытащила из него одну ромашку и сунула брату за нагрудный карман.
— Я видела, — сказала она. — Ты сидел в первом ряду.
