Fashion
MAX ·
ДОМОЙ?
У самой двери Марина остановилась. В руках мок от дождя букет белых цветов, рядом Соня терпеливо ждала, прижимая к груди варежки.
— Мам, а если бабушка нас не пустит?
— Пустит, — ответила Марина и сама себе не поверила.
Они не виделись шесть лет. Не из-за денег, наследства или страшной тайны. Однажды мать сказала, что Марина слишком рано вышла на работу после рождения дочери. Марина, не спавшая третью ночь подряд, ответила резко. Мать обиделась. Обе ждали первого звонка от другой.
Потом стало стыдно звонить через месяц. Через год — ещё стыднее.
На дни рождения они отправляли друг другу короткие сообщения. «Здоровья тебе». «Спасибо, мам». И всё.
В прошлое воскресенье Соня разбирала фотографии в старом телефоне.
— Это я? А кто меня держит?
— Бабушка.
— Она меня любила?
Марина хотела сказать «любит», но вдруг поняла, что дочери неоткуда это знать.
И вот они стояли на лестничной площадке. Соня сама нажала на звонок.
За дверью послышалось шарканье тапочек. Щёлкнул замок. Мать была ниже, чем Марина помнила, и волосы почти совсем побелели.
— Здравствуй, мам.
Та перевела взгляд на девочку.
— Сонечка?
— Да. А вы правда моя бабушка?
— Правда, — сказала мать. — Только я тебя помню совсем маленькой.
Соня шагнула вперёд и обняла её за талию. Мать сначала растерялась, потом осторожно положила ладонь на детскую шапку.
— Проходите. Я тут… у меня дома беспорядок.
В прихожей пахло яблоками и хозяйственным мылом. На полке стояли те же фарфоровые слоники. Марина сняла пальто и заметила возле батареи три пары тапочек: мамины, большие синие и маленькие, жёлтые.
— Мам, откуда детские?
— Купила прошлой зимой. Думала, вдруг приедете. Размер, наверное, уже мал.
Соня просунула ногу в тапочек.
— Как раз! Смотрите!
За чаем девочка рассказывала про школу и кошку, которая спит в раковине. Бабушка спрашивала обо всём, даже о том, какого цвета у Сони школьный рюкзак. Марина слушала и с каждым ответом всё яснее понимала, сколько обычных дней они друг у друга отняли.
Когда Соня ушла смотреть старые фотографии, на кухне стало тихо.
— Мам, прости меня за тот разговор.
— И ты меня прости. Я тогда приехала помогать, а только указывала тебе, как жить.
— Я столько раз собиралась позвонить.
— А я каждый раз брала трубку, когда звонили с незнакомого номера. Думала, может, ты.
Марина заплакала. Мать пододвинула к ней салфетки, как когда-то пододвигала тарелку с горячими сырниками, и не стала просить перестать.
К вечеру Марина сказала, что они поедут в гостиницу.
— Зачем? — удивилась мать. — Комната свободная. Я постель перестелила.
— Ты знала, что мы приедем?
— Нет. Просто иногда перестилала. Чтобы не залежалась.
Из комнаты выглянула Соня:
— Мам, можно я у бабушки останусь? Она обещала показать, как косички плести. Ты же всё время торопишься.
Марина посмотрела на мать. Та стояла у стола с полотенцем в руках и ждала ответа.
— Можно, — сказала Марина. — И я останусь. Если ты не против, мам.
Мать улыбнулась, будто услышала самый простой вопрос на свете:
— А я для кого тапочки покупала?
