Fashion
MAX ·
ПУГОВИЦЫ
На третий день Катя принесла в ателье жакет в пакете и высыпала рядом три пуговицы.
— Пришейте, пожалуйста, покрепче. Я уже два раза пришивала. Видимо, совсем разучилась.
Надя взяла жакет. У мест, где держались пуговицы, торчали короткие ровные концы ниток.
— Они не оторвались. Их срезали.
Катя посмотрела на неё, потом на пакет.
— Все три?
— Все три.
Месяц назад Катя вышла на работу после долгого перерыва. Купила этот серый жакет, новые туфли и ежедневник, в котором шестилетний сын нарисовал самосвал. Жакет вечером висел на спинке стула. Маленькие ножницы лежали в ящике рядом с фломастерами.
Первый раз пуговицы нашлись на полу. Во второй — на подоконнике. Сегодня утром они аккуратно лежали на сиденье того самого стула.
— До завтра сделаю, — сказала Надя.
— А сегодня можно? Я подожду.
Пока мастерица подбирала нитки, Катя набрала мужа.
— Слушай, ты не видел, как Мишка возле моего жакета крутился?
Муж помолчал.
— Он вчера спрашивал, можно ли на работу в кофте. Я сказал, что тебе там нужно прилично выглядеть. А что?
Катя закрыла глаза.
— Кажется, у нас дресс-код отменяют.
Сын в тот день встретил её в садике обычным вопросом:
— Ты сегодня последняя?
— Нет. Вон у Сони ещё мама не пришла.
— А вчера была последняя.
Они вышли во двор. Миша шёл по бордюру, держась за её ладонь. Катя несла пакет с жакетом в другой руке.
— Я знаю про пуговицы.
Миша остановился.
— Они не потерялись. Я все положил.
— Зачем ты их срезал?
— Папа сказал, в кофте нельзя. А другого такого у тебя нет.
Катя хотела спросить, понимает ли он, сколько жакет стоит. Уже набрала воздух, но сын добавил:
— Я думал, ты утром опять со мной будешь. Как раньше.
По бордюру навстречу им бежала девочка. Миша слез, пропуская её, и стал ковырять носком землю.
— Я всё равно буду ходить на работу, — сказала Катя. — Мне там нравится. Но вчера я правда задержалась и тебя не предупредила.
— А позавчера папа пришёл. Я тебя ждал.
— Мы решили, что тебе всё равно, кто заберёт.
— Мне не всё равно.
Дома Катя не стала прятать жакет. Повесила на плечики в шкаф, а ножницы убрала из общего ящика.
После ужина они с мужем разложили рабочие расписания. Выяснилось, что по средам он может забирать сына сразу после полдника, а Катя в этот день спокойно закончит свои дела. В остальные дни она будет уходить вовремя. Несрочные просьбы коллег, с которыми ей пока было неловко спорить, придётся оставлять на утро.
Мише дали лист бумаги. Над пятью клетками он нарисовал то мамины волосы, то папины очки. Лист прикрепили к холодильнику.
— А если опять задержишься?
— Позвоню воспитательнице. Она тебе скажет, кто придёт. Просто ждать и гадать больше не будешь.
В понедельник за десять минут до конца рабочего дня Катю попросили посмотреть ещё одну таблицу.
— Завтра с утра, — сказала она и закрыла ноутбук.
Во вторник получилось труднее: пришлось напомнить второй раз. В среду Миша ушёл из садика с папой, а вечером проверил на холодильнике, чья очередь завтра.
В четверг Катя застёгивала жакет, когда сын подошёл совсем близко.
— Эта болтается.
Она замерла. Миша потянул нижнюю пуговицу двумя пальцами.
— Не режь, — быстро сказала Катя.
— Я не режу. Я показываю.
Она присела, проверила нитку. Пуговица держалась крепко.
Миша сам протолкнул её в петлю, расправил край жакета и побежал за своими ботинками.
