Красный нос и серая пустота
Михаил работал клоуном в детском онкологическом отделении. Дважды в неделю он надевал дурацкий клетчатый костюм, цеплял на лицо поролоновый красный нос и шел в палаты, чтобы выдувать мыльные пузыри и показывать фокусы с исчезающими монетами. Врачи считали его святым человеком. Они не знали, что ровно год назад в одной из этих палат Михаил потерял своего семилетнего сына, Димку.
Михаил не мог отпустить это место. Он возвращался сюда, потому что только среди запаха хлорки и больничной еды он чувствовал себя ближе к сыну. Но внутри у него была лишь серая, выжженная пустота. Он разучился смеяться по-настоящему. Его улыбка была лишь гримом.
В ту пятницу в отделении появилась новенькая. Девочка по имени Варя, лет восьми. Бледная, с огромными испуганными глазами, она сидела на кровати, обхватив колени руками, и категорически отказывалась говорить с кем-либо. Михаил зашел в палату, споткнулся о собственные огромные ботинки, смешно взмахнул руками и рассыпал по полу разноцветные шарики. Другие дети засмеялись. Варя даже не улыбнулась.
Михаил подошел к ее кровати, достал из-за уха воображаемый цветок и протянул ей. Девочка посмотрела на него серьезным, не по-детски пронзительным взглядом.
— Почему ты плачешь? — вдруг тихо спросила она.
Михаил замер. Его нарисованная улыбка дрогнула.
— Я не плачу, принцесса, — хрипло ответил он, поправляя красный нос. — Клоуны не плачут.
— У тебя глаза плачут, — упрямо повторила Варя. — Как у моей мамы, когда она выходит в коридор. Тебе тоже больно?
И тут случилось то, чего Михаил не позволял себе целый год. Броня треснула. Огромный, нелепый клоун опустился на колени у больничной койки, уткнулся лицом в жесткое одеяло и заплакал. Беззвучно, страшно, содрогаясь всем телом. Он плакал по Димке, по разрушенной семье, по своей беспомощности.
Маленькая, слабая рука опустилась на его голову. Варя неумело гладила его по нелепому рыжему парику.
— Не плачь, — прошептала она. — Мы обязательно поправимся. Оба.
Михаил вышел из больницы поздно вечером. Он снял парик и поролоновый нос. Серая пустота в его груди никуда не исчезла, но в ней появилась маленькая, робкая искра. Он понял, что приходит сюда не для того, чтобы цепляться за призраков прошлого, а потому, что нужен живым. И на следующий день он пошел в магазин игрушек, чтобы купить для Вари самый настоящий, а не воображаемый цветок. Он выбрал жить.
