Друг по кличке Шариф
Заводская окраина жила по своим законам. Здесь пахло мазутом, жженой резиной и безысходностью. Николай работал охранником на проходной уже седьмой год. Сухой, неразговорчивый мужик, он любил ночные смены за тишину и отсутствие людей. У него не было семьи, не было друзей, только телевизор в съемной квартире и пачка сигарет в кармане.
Метель в ту ночь бушевала нешуточная. Снег лепил в окна будки, ветер выл, как раненый зверь. Около двух часов ночи Николай услышал сквозь завывания ветра тихий, жалобный скулеж.
Он посветил фонариком в темноту за стеклом. У самых ворот, свернувшись калачиком в сугробе, лежал пес. Крупный, метис овчарки, но страшно истощенный. Шерсть свалялась, одно ухо было разорвано, а на боку виднелся длинный, уродливый шрам.
Николай вздохнул. Взял кусок колбасы из своего тормозка и вышел на улицу.
— Эй, бродяга. На, поешь, — он кинул колбасу псу.
Пес не бросился к еде. Он вжался в снег, задрожал всем телом и издал тихий, панический рык. В его глазах был такой ужас перед человеком, что Николаю стало не по себе. Пса били, и били жестоко.
— Понятно. Не доверяешь, — Николай положил колбасу на снег и отступил на несколько метров. — Ешь, не трону.
Пес долго принюхивался, не сводя глаз с человека. Наконец, голод пересилил страх. Он быстро заглотил колбасу и снова уставился на Николая.
В ту ночь Николай так и не смог зайти в будку. Он вынес псу остатки своего ужина, нашел в каптерке старое ватное одеяло и бросил его у ворот. Пес, которого Николай про себя назвал Шарифом (за гордый, несмотря ни на что, взгляд), остался лежать на одеяле.
Так началось их странное сосуществование. Шариф поселился у проходной. Он не подпускал к себе никого, кроме Николая. Даже от него он долгое время держался на расстоянии пяти метров. Николай кормил его, лечил его шрамы, обрабатывая их антисептиком из распылителя (пес панически боялся прикосновений), и просто разговаривал с ним по ночам.
Спустя полгода Шариф впервые ткнулся носом в ладонь Николая. Это было самое большое достижение в жизни охранника за последние десять лет.
Николай вдруг поймал себя на мысли, что ждет смен с нетерпением. Он перестал пить по вечерам, потому что нужно было покупать мясо для Шарифа. Он начал улыбаться, приветствуя рабочих на проходной, потому что Шариф сидел рядом и вилял хвостом. У угрюмого охранника появился смысл. У него появился друг, который любил его не за деньги или статус, а просто за то, что Николай был первым человеком, который не ударил, а накормил.
