Универмаг закрывали в пятницу. Перед тем как сдать ключи, продавщица нашла ведомости, из которых выходило: сотрудники годами платили за чужие ошибки из собственной зарплаты
Галина снимала ценники с полок, когда грузчики прикатили к кассам тележку с архивными папками. Универмаг на площади закрывался после сорока семи лет работы. Завтра здесь должны были начать снимать перегородки.
— Это на выброс, — сказал заместитель директора. — Если кто из ваших хочет забрать фотографии, берите сегодня.
Галина нашла альбом с новогодним утренником и стала перелистывать. Между страниц лежал лист из зарплатной ведомости за позапрошлый год. Рядом с фамилией Софьи Климовой значилось удержание за недостачу. Галина помнила ту недостачу: на склад приехало меньше чайников, чем было в накладной, и неделю сотрудники ходили писать объяснительные. Потом директор сообщил, что вопрос решён.
В ведомости вопрос решился за их счёт. Галина подняла соседнюю папку. Там были такие же удержания, но под другими названиями: порча, пересортица, штраф за опоздание. Подпись Климовой стояла и на акте от ноября. Соню похоронили в августе.
Заместитель вернулся за тележкой. Галина закрыла папку и спросила, когда архив увезут.
— Утром. Проходите, пока не закрыли смену.
Она сфотографировала страницы и позвонила Нине, бывшей уборщице. Та несколько лет назад уволилась после того, как из расчётных денег исчезла сумма почти за месяц работы. Все уверяли, что она сама перепутала.
— Не перепутала, — сказала Нина, выслушав её. — У меня записи есть. Думала, выбросить. Приходи.
На кухонном столе Нина разложила тетрадь, платёжные листки и письма, на которые никто так и не ответил. Галина сравнила даты. Под видом общего долга сотрудникам распределяли потери, которые возникали ещё до приёмки товара. Подписи за некоторых людей ставили задним числом.
— Ты пойдёшь с этим куда-нибудь? — спросила Нина.
