Каждый вечер женщина из дома напротив повторяла движения Веры: включала свет, садилась у окна, поднимала чашку. Однажды её квартира осталась тёмной. Так началась их странная переписка
Женщина напротив появлялась у окна ровно в десять. Вера зажигала настольную лампу — она тоже. Вера садилась с чаем — через минуту в соседнем доме поднималась чашка.
Сначала это забавляло. После переезда Вера почти никого не знала, работала дома и могла не произнести ни слова до вечера. Она написала на листе «Здравствуйте» и приложила к стеклу.
Женщина ответила таким же листом.
Они показывали друг другу короткие сообщения. «Холодно». «Опять дождь». «Как вас зовут?» На последний вопрос женщина не ответила.
Однажды её окно осталось тёмным. Вера ждала до полуночи, потом пошла в дом напротив. Консьерж сказал, что квартира 84 пустует после пожара.
— Там женщина живёт. Я вижу её каждый день.
— На восьмом этаже ремонт. Может, рабочие.
Дверь была опечатана. Вера вызвала полицию. Участковый снял печать при понятых. Внутри пахло пылью и гарью. У окна стояли стол и стул. На столе лежала фотография.
Снимок сделали из этой комнаты. На нём Вера стояла у своего окна и держала лист «Здравствуйте».
На обороте было написано: «Ты снова меня не узнала».
Участковый спросил, кто мог следить за ней. Вера назвала бывшего мужа, но тот жил в другой стране. Родителей не было, сестра погибла в пожаре двадцать лет назад.
— Где погибла? — спросил полицейский.
Вера посмотрела на обгоревшую стену.
Она не знала адреса. Ей было двенадцать; после трагедии тётя увезла её в другой город и запрещала расспрашивать.
На фотографии под свежей надписью проступали старые детские буквы: «Вера, не закрывай шторы. Мне страшно».
Вера перевернула фотографию несколько раз, словно надпись могла оказаться оптическим обманом. На краю снимка был виден детский рисунок — дом с двумя окнами и красной трубой. Такой дом они с Леной рисовали на всех тетрадях, деля его пополам: Вера рисовала стены, сестра — крышу.
Участковый нашёл в комнате свежие батарейки, термос и складной плед. Значит, женщина приходила сюда не как призрак, а как человек, которому приходилось мёрзнуть и ждать.
— Если это ваша сестра, почему она прячется? — спросил он.
Вера не знала. Она вдруг вспомнила, что после пожара тётя выбросила все семейные фотографии и запрещала подходить к окнам. Тогда это объясняли врачами: девочке нельзя волноваться. Теперь запрет выглядел частью чего-то тщательно построенного.
В старом телефонном справочнике нашлась фамилия отца Лены. Номер не отвечал, но адрес совпал с квартирой напротив. Вера поняла: сестра не случайно оказалась за стеклом. Она вернулась именно туда, где их разговор оборвался двадцать лет назад.
